— Нет, я лучше поеду.

Салли и Гвен были в восторге, что Джанет передумала, и сразу же стали искать наряд для нее.

— Я взяла напрокат несколько костюмов и пока не вернула их, но они все почти прозрачные. Хочешь нарядиться рабыней гарема? — спросила Салли, улыбаясь.

— А что я надену под такой костюм? — Джанет скептически рассматривала прозрачные наряды: ткань была тонкая как паутинка и просвечивала насквозь. — Нет ли у тебя чего другого?

— Этот тебе очень пойдет. А вниз ты можешь надеть мой купальник. Ты всех уложишь наповал!

Джанет покачала головой. Она уже готова была уйти домой, но Салли не могла сейчас отвезти ее — гости уже стали собираться.

В спальню влетела Гвен.

— Как дела? Поглядели бы вы на Мустафу — он нарядился султаном. Просто потрясающе!

— Джанет не в восторге от того, что ей предстоит быть рабыней Мустафы, — засмеялась Салли. — Правда, она замечательно будет смотреться в этом наряде поверх моего купальника?

— Отлично. Тереза тоже оделась гаремной рабыней, на ней что-то прозрачное, только купальник закрыт. — Гвен оглядела свое платье. Она была одета турецкой крестьянкой. — Жаль, что я сама не додумалась надеть его, хотя мой костюм мне тоже нравится. Ну, пошли, — позвала она. — Великий визирь уже наполняет бокалы.

— А кто великий визирь?

— Четин. Его просто не узнать!

Джанет оставалось только надеть купальник Салли под прозрачный костюм рабыни. Через несколько минут она вышла из спальни, закрыв лицо, как подобает рабыне, и присоединилась к веселому маскарадному обществу в гостиной.

Оказалось, что еще несколько девушек оделись рабынями, а двое молодых людей пришли в костюмах султана, к неудовольствию Мустафы.

— На всех не хватает рабынь, — ворчал он. — Как мы теперь их будем делить? Я думал, все пять будут мои!

Скоро вечеринка набрала обороты. Молодых людей попросили принести по бутылке вина в качестве «входной платы», поэтому выпивки было вполне достаточно. Джанет никогда не нравились турецкие вина, и никакие уговоры не могли заставить ее взять бокал.

Гэри, молодой служащий нефтяной компании, принес ей холодного лимонада; они стояли и разговаривали, наблюдая, как две девушки безуспешно пытаются изобразить танец живота.

К половине двенадцатого веселье стало совсем уж бурным. Подошла Салли с горящим от досады лицом и села рядом с Джанет.

— Это просто ужасно! Это все друзья Четина, которых он привел с собой. Я раньше их не видела. — Почти все гости были англичанами. Двое молодых людей, выпив больше, чем достаточно, громко пели, вздымая бокалы. Одна парочка сидела на диване, крепко обнявшись и не замечая ничего вокруг. Две другие пары тщетно пытались танцевать в такт музыке. — Это просто сумасшедший дом, но я такого больше не допущу. Терпеть не могу такого свинства! Четин не должен был приводить этих людей. Подошла Гвен, она тоже была недовольна гостями. Джанет, расстроенная не меньше подруг, успокаивала их, соглашаясь, что Четину следовало бы десять раз подумать, прежде чем приводить такую публику.

— Вот, снова запели! Они же немилосердно фальшивят. — Гвен стала искать взглядом Четина. — Надо, чтобы Четин увел их.

Но Четин был занят напитками, Гвен так и не смогла привлечь его внимания. Она направилась к нему. Было уже без четверти двенадцать, и Джанет тоже встала, сказав, что ей надо переодеться.

— В двенадцать за мной приедет Марк, — напомнила она подругам. — Можно я переоденусь в спальне?

— Конечно, иди…

Салли вдруг замолчала, в ее глазах мелькнул испуг.