— Сэр, есть другой выход.

— Какой?

— Спрятать «посылку» в лесу. И взять ее, когда она понадобится.

— Нельзя, Любомир. Мы должны действовать только по плану, выработанному «Бизоном». Итак, пишите: «Подобрать «посылку» в указанном квадрате и доставить ее в Явор, на Гвардейскую».

Крыж покорно склонился над бумагой.

Глава шестнадцатая

В большом долгу я перед тобой, читатель! Пора, давно пора рассказать тебе о Терезии Симак, вокруг которой в первой части настоящего повествования развернулось столько важных событий.

Нежданный и негаданный приезд Ивана Белограя, ее заочного друга, ошеломил Терезию. Белограй показался ей таким хорошим, так он тронул ее, что она на какое-то мгновение забыла все на свете: и строгую мать, и любивших посудачить соседей, и даже Олексу Сокача, который был для нее больше чем другом. Она давно любила его, и он любил ее. Осенью они собирались пожениться.

К счастью для Терезии, она скоро опомнилась. Правда, это произошло не без помощи старшины Смолярчука. Он разыскал ее на берегу Тиссы. Сейчас же после того, как она рассталась с Иваном Белограем, он пригласил ее к начальнику заставы.

Терезия вошла к капитану Шапошникову, уже порядочно растревоженная вопросами Смолярчука: давно ли она знает своего гостя, Белограя, как и когда познакомилась с ним. Предчувствуя недоброе, с виноватым выражением лица, готовая каждую секунду разрыдаться, она села на краешек стула, скрестила на коленях руки и покорно ожидала страшных вопросов.

Шапошников с первого взгляда понял ее тяжелое состояние и решил быть крайне осторожным.

— Ну как, Терезия, распахали залежные земли над Тиссой?

Она молча кивнула, и губы ее задрожали.

— Значит, у вас в этом году посевная площадь расширится чуть ли не наполовину?

Она опять кивнула и белыми острыми зубами крепко прикусила нижнюю губу.

— А Соняшну гору не собираетесь в этом году приводить в божеский вид? Не мешало бы и левый, каменистый ее бок украсить виноградниками.

Терезия вскинула голову:

— Зачем я вам понадобилась, товарищ начальник? Спрашивайте!

Голос ее прозвучал сурово. Шапошников улыбнулся:

— Вот теперь могу спрашивать. Теперь вы сможете ответить на все вопросы.

Он спросил о том же, что и Смолярчук: ждала ли она своего сегодняшнего гостя, откуда он прибыл, по ее приглашению или так, сам, давно ли она его знает, как и когда познакомилась.

Терезия ответила. Когда капитан Шапошников узнал что Иван Белограй ее заочный друг, что познакомилась она с ним письменно, он попросил ее принести на заставу все письма Ивана Белограя, полученные ею из Берлина. Терезия принесла. Шапошников спрятал их в несгораемый шкаф и заручился словом Терезии, что она никому не будет рассказывать о своем разговоре с пограничниками. Даже матери. И особенно не должен знать об этом Иван Белограй. Если он еще раз появится в доме Терезии, она и виду не должна подать, что ее отношение к нему изменилось. Пусть пока все остается по-старому.

Терезия вернулась домой. Мать, накинув на плеча платок (с гор тянуло не весенней прохладой), ждала дочь, у калитки.

— Ну, зачем ты понадобилась пограничникам? Винтовки на рогачи хотят поменять да солдатский субботник устроить на твоей Соняшной горе? Так или не так? Говори! Чего молчишь?

— Нет, мама, у пограничников другое дело.

— Какое же?

— Да так… по комсомольской линии.

Опустив голову, Терезия быстро прошла мимо матери, скрылась в доме. Ужинать она отказалась. Легла в постель не раздеваясь.