|
Ирина проводила меня и на прощание, дотронувшись до плеча, сказала: — Жду тебя в субботу, обязательно приходи. МУЗЫКА Сегодня мы с Ириной слушаем пластинки. Я так рада! У нас для младших классов даже радио нет. Мне без него скучно. — Ирина, а частушки тебе нравятся? — спросила я. — Не всякие. — А я их не люблю. Слова в них какие-то глупые, и мелодия сердце не трогает. Недавно видела на улице свадьбу. Невеста красивая, с цветами, в белом штапельном платье, а гости пели «соленые» и матерные частушки «Ой, Семеновна!» Она, бедная, глаза боялась поднять. Мне так было стыдно за ее родню! Я спросила молодого дядю: — Разве нельзя без ругательных слов? А он засмеялся: — Пускай привыкает. Женщины грубую любовь больше любят. — Неправда! — возмутилась я. — Телячьи нежности! Ты с чьей стороны родня? — Не родня, — созналась я. — Ну и дуй отсюда! Не порть компанию, — рассердился на меня дядя. Я и ушла. — А какая тебе музыка нравится? — с интересом спросила Ира. — Песни о родине люблю. Еще люблю грустные или военные. Детские — сю-сю — нет. И скрипку не люблю. Она словно плачет. Сердце так и разрывается. Практикантка Галя приучала нас слушать трудную музыку. Но я не понимаю такой, от нее настроение разное делается. — Значит, понимаешь. И в народной музыке есть замечательные моменты, великие композиторы используют их. Глинка, например. Мы как раз в музыкальной школе его проходим. Я пятый год учусь, — с гордостью сказала Ирина. — Как это? Тебе же всего десять лет! — С пяти лет пошла. — Я как-то вечером попала в актовый зал, там старшеклассник на пианино играл. Хороший. Даже разрешил клавиши потрогать. Я спросила его: «Чтобы играть, надо ноты знать?» «Не обязательно, — ответил он. — Можно подбирать на слух. Вот попробуй...» Но у меня ничего не получилось. Я испугалась, что у меня нет музыкального слуха, а он успокоил: «Не всем же быть музыкантами. У тебя, наверное, к чему-то другому есть способности». «Рисовать люблю», — радостно заверила я мальчика. Понимаешь, мне очень не хотелось быть бездарной. Ира, проиграй мне свое домашнее задание. — Тебе скучно будет слушать этюды. Лучше спою мою любимую песню. Очень трогательная. И она запела: «Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий. Баюшки, баю-баю...» У меня сами собой потекли слезы. Я вздохнула: — Сыграй что-нибудь веселое или торжественное. — Пожалуйста: «Славься, ты славься, Русь моя...» — А скажи, ты слышишь в голове музыку? — Конечно, постоянно. Ту, которую выучиваю. Иногда пытаюсь сочинять этюды. Но пока не очень получается. Прокручиваю их в голове и все переделываю, переделываю. — У тебя талант? — Талант — это труд, терпение. Так папа говорит, — очень серьезно ответила Ирина. — Не скучно учиться музыке? — Нет. Иногда устаю, и тогда хочется все бросить. Нагрузка у меня большая. — Я от чистописания тоже устаю и злюсь... Ой, говорю, говорю. Может, я тебе мешаю? — Нисколько. Да и «разгрузочные часы» у меня должны быть. — А у меня нет «загрузочных». — Будут и у тебя, — засмеялась Ирина, — тогда иначе «запоешь!» — Давай вместе споем «Горе горькое по свету шлялося...»? — неожиданно предложила я. Ирина удивленно подняла брови, но согласилась. Возвращаясь в детдом, я размышляла, подходит эта песня для совместного исполнения или лучше грустить одной? Так и не поняла. ПАПА ИРИНЫ Иду к Ирине взбудораженной. |
