С шумом вышел из скафандра воздух. Бедняга не успел и вскрикнуть. Тело дернулось, рука рванулась к поврежденному шлему, и ее словно свело судорогой.

«Господи, прости меня. Он был одним из невинных рабов Твоих. Я называю это исполнением долга, но на самом-то деле это убийство».

На человеке был обычный легкий скафандр, не такой, как у меня. Мой был белым, а его серым. Это значило… Я взялся за уже окоченевшую руку, схватился за поручень внутри шлюза и втащил туда погибшего ремонтника как неуклюжий баллон.

Скорее, пока кто-нибудь случайно не увидел меня в иллюминаторе. Я захлопнул внешний люк, наполнил воздухом шлюз.

Сперва надо разобраться с моим скафандром. Сначала снять шлем, затем двигатели. Высвободить торс и ноги. Под воздействием гравитронов «Галактики» делать что-то было тяжелее. Выстрел боли: я не правильно согнулся.

Согнувшись ниже уровня иллюминаторов, я стянул с матроса поврежденный шлем. У меня перехватило дыхание. Светло-каштановые волосы, невидящие глаза, женское лицо.

Сжав зубы, я стянул остатки ее костюма. Есть ли какая-то разница? Смог бы я убить так же хладнокровно, зная, что это женщина?

Я уже это делал, в моем отвратительном прошлом.

Оттолкнув эту мысль в дальние уголки своего сознания, я принялся надевать ее костюм. Мне пришлось повозиться, прежде чем я попал ногами в штанины, при этом спину мою пронзила острая боль. Я взмок от усилий, но наконец натянул на себя ее костюм. Слава богу, наши шлемы были взаимозаменяемыми. Но этого и следовало ожидать: если бы каждый подходил только к своему скафандру, в критической ситуации ошибка в выборе шлема могла привести к трагедии.

Я откачал воздух в шлюзе и подтащил тело к внешнему люку. Когда крышка открылась, я вытолкнул тело по направлению к орбитальной станции. Через мгновение за ним полетел мой скафандр, но сначала я открепил от него свои дюралюминиевые трости.

Закрыть внешний люк. Восстановить давление воздуха. Открыть внутренний люк.

Я горячо надеялся, что если кто-то на капитанском мостике заметит, что шлюз еще раз заполнялся воздухом, то решит, что женщина забыла при ремонте датчика какой-то инструмент. Возможно, они сейчас ее вызывали. Нет, я бы услышал. На мне же был ее костюм.

Второй уровень я выбрал по нескольким причинам. Во-первых, в отличие от первого вероятность нежелательной встречи с офицером была здесь меньше. Во-вторых, только на первом и втором уровнях Стангер поддерживал уменьшенную гравитацию. На других я бы просто не смог передвигаться. И наконец, согласно чертежам Адмиралтейства, каюта главного старшины корабельной полиции располагалась на втором уровне.

Перекладывая большую часть своего веса на трости, скованный доставшимся мне, явно не по росту, костюмом, я проковылял по устланному коврами коридору мимо удивленных пассажиров и двух простых матросов, занятых уборкой.

Где этот главный старшина корабельной полиции? Справа располагались пассажирские каюты. Вспомогательные таблички над дверьми говорили о том, что за ними находится. Вот спортзал. Хозяйственный склад.

По спине у меня струился пот. В любой момент, пока я тащился по пышному круговому коридору, меня могли остановить, а всю мою авантюру раскрыть. Я был в украденном костюме, слишком тесном для меня, к тому же опирался на инвалидные трости. Если меня поймают, то куда посадят – в камеру или в психушку?

Наконец передо мной оказалась каюта, которую я искал.

Я распахнул дверь и вошел внутрь.

Как и на любом корабле Флота, здесь главный старшина корабельной полиции являлся младшим офицером и носил голубую форму. Коренастый, мускулистый, загорелый, он отодвинул в сторону голографовизор, отвернулся от своих приборов и вместе с кожаным креслом откатился назад:

– Чего хотите, матрос?

– Секундочку. – Балансируя на одной трости, я отсоединил свой шлем и с облегчением вдохнул корабельный воздух.