Наконец раздался звонок. Начался «свободный час». Некоторые ринулись в коридор, некоторые держались солиднее, шли туда не спеша, а я лежал, подавленный невеселой перспективой. Куда торопиться? Все равно меня нет в чертовом списке.

– Вставай, Никки.

– Не хочу, – буркнул я. Арлина села ко мне на кровать.

– Пошли вместе, Никки, я боюсь одна.

– Боишься? – фыркнул я. – Ладно, пошли.

Мы вышли в коридор. Вокруг списка толпились кадеты. Кто-то ревел, многие ликовали. Работая локтями, я медленно пробивался к цели.

– Прекратить толкучку! Всем встать в очередь! – раздался голос гардемарина Торна.

Кадеты притихли, выстроились в очередь. Толливер оказался на несколько человек впереди нас с Арлиной. Обнаружив свою фамилию, он лихо снял фуражку и швырнул ее в дальнюю стену.

– Есть! Я уже не кадет! Понял, Сифорт?! – Радость сделала его улыбку почти человечной.

– Поздравляю, – равнодушно сказала Арлина.

Толливер бросился за фуражкой, снова запустил ее по коридору. Она пролетела в сантиметре от носа Торна, но тот лишь усмехнулся:

– Погоди, Толливер, тебе еще придется выдержать Последнюю Ночь.

– Выдержу, сэр! – крикнул он, словно традиционные муки Последней Ночи его совсем не волновали.

Робби Ровер снова и снова пробегал взглядом весь список. Увы! Его фамилии не было. У бедняги дрожали губы. Несколько секунд он мужественно сдерживался, но всему есть предел. Горечь вырвалась наружу. Робби утер рукавом слезы.

– Ничего, Робби, будем кадетами вместе, – утешал его я.

– Может, еще не все потеряно? Может, еще станем гардемаринами? – хныкал он.

– Держись, – похлопала его по плечу Арлина. – Керси просто старый осел, все знают это.

Боже Праведный! Я ткнул ее под ребра. Не дай Бог, кто услышит…

– Спасибо. – Робби помчался в казарму, чуть не сбил с ног гардемарина Дженкса, пришедшего поглазеть на трагикомедию.

Настала очередь Арлины. Она повела по списку пальцем, замерла на фамилии Сандерс. Не помня себя от радости, я обнял ее, закружил в диком танце.

– Ох, Никки, а я так боялась, – постанывала она.

– Хватит беситься! – прикрикнули на меня из очереди.

– Посмотри, Никки, может быть, ты тоже там есть, – упрашивала Арлина.

– Нет меня там, что толку смотреть? – Все-таки я бросил ленивый взгляд на список. Что это?! Неужели? Моя фамилия? – Боже мой! Так не бывает! – Я протер глаза, снова глянул. Точно, ошибки нет. «Сифорт, Николас Э.» Чудеса в решете! – Кажется, я стал гардемарином, – тупо пролепетал я.

Онемев от такой «нелепости», я пошел по коридору, ничего не видя перед собой. Гард Дженкс подставил мне подножку, и я растянулся бы, не поймай меня вовремя другой гард. Это был Джефф Торн.

Добравшись до койки, я плюхнулся на спину, поднял над собой руку, уставился на серую материю рукава. Кадетский цвет. Скоро будет синий гардемаринский. Я гард? Странно все это…

– Арлина! Когда церемония?

– Завтра в полдень.

– Не верится.

– Ночью поверится.

Последняя Ночь! К издевательствам кадетам не привыкать, над ними издеваются все кому не лень, но в Последнюю Ночь пытки особенно жестоки. Такова традиция. Ну да черт с ней! Главное – завтра я стану гардемарином.