Сержант ушел, и мы принялись за работу: мыли, чистили, стирали, гладили. Короче, приводили себя и казарму в полный порядок. Капрал Толливер расхаживал с важным видом, отдавая направо и налево придурковатые приказы.

Я чистил до зеркального блеска ботинки – свои и Арлины, – а она аккуратно стелила кровати – свою и мою. В обычные дни такого «разделения труда» у нас не было, но проверка – дело особое.

Казарма суетилась и шустрила несколько часов. Наконец все было готово. Я еще раз осмотрел свою униформу, поправил прическу.

– Идут! – крикнул Робби Ровер, дежуривший у двери.

– Становись! – завопил Толливер. Мы выстроились у кроватей в шеренги. Первым в казарму вошел сержант Свопе.

– СМИРНО! – рявкнул Толливер.

Мы замерли, выпучив глаза прямо перед собой. За Свопсом вошел сам начальник Академии Керси. Боже, спаси и сохрани!

Керси осматривал буквально все, дотошно проверял каждую мелочь, кроме сортира – оттуда он выскочил удивительно быстро.

– Хорошо, мистер Свопе, замечаний нет, – заключил он.

– Спасибо, сэр.

Керси направился к выходу, но задержался и объявил:

– Список кадетов, удостоенных звания гардемарина, будет вывешен сегодня вечером в коридоре за час до отбоя.

Он вышел, а мы молчали еще целых полминуты. Гробовая тишина взорвалась восторженными воплями. Робби ткнул меня кулаком в плечо, слегка пихнул Арлину.

– Сегодня! – орал он. – Кто-то из нас!

– Несбыточные надежды, – съязвил Толливер.

Остаток дня прошел в мучительном ожидании. На занятиях по навигации я предавался мечтам, за что схлопотал замечание от Ривса. Пришлось выбросить из головы сладкие грезы и заставить себя сосредоточиться. Пока список не вывешен, возможно всякое.

Так же мучительно прошел ужин. Не помню даже, съел ли я что-нибудь. То ли пил молоко, то ли жевал салфетку… Рассеянность и не до того доведет!

Сержант Свопе делал вид, что не замечает нашего странного поведения. Доновер опрокинул на себя чашку кофе, а Робби Ровер, вылезая из-за стола, уронил стул.

– Как думаешь, вывесили уже список? – томно поинтересовалась Арлина по пути из столовой.

– Керси сказал, что список вывесят перед отбоем. Осталось часа полтора.

– Слышала, не глухая! – вдруг вспылила она.

– Болван ты, Сифорт! – подзуживал Толливер. – Она же флиртует с тобой!

– Заткнись! – Я схватил его за грудки. Кровать Арлины стояла рядом с моей, мы были с ней как брат и сестра, поэтому мысль об интимной близости с ней не укладывалась у меня в голове. Как я могу трахать ее?! Мы же просто товарищи!

– Дурак ты, Толливер! – поддержал меня Робби.

– Ладно, парни, полегче, я ж пошутил. Отпусти, пока не увидел сержант.

Капралы всегда зверствовали в казармах, это считалось обычным делом, но Толливер резко отличался в худшую сторону, и его все ненавидели.

После ужина, как всегда, мы начали делать домашнее задание. Сержант в это время нас не беспокоил, кадеты устраивались на койках в разнообразных позах. Я предпочитал лежать на боку, держа перед собой компьютер, как книгу. Некоторые сидели, скрестив ноги, а кто-то лежал на полу. Так, например, делал Робби, задрав ноги на койку.

В казарме стояла тишина, но я подозревал, что кадеты поглощены не столько уроками, сколько мечтами и ожиданием. Мне тоже не лезли в голову формулы. Через полчаса я выключил компьютер.

Конечно, меня в списке не будет, ведь на экзаменах я показал не лучший результат.