С большим трудом я заставил себя спуститься на второй уровень в столовую. Едва я вошел, журначисты окружили меня толпой, наставили камеры, вытянули вперед микрофоны. Посыпались дурацкие вопросы:

– В какой момент вы поняли, что капитан Пример сошел с ума?

– Скажите, этот подвиг был труднее предыдущих?

– Правду говорят, что вы предупреждали капитана Причера и адмирала Дагани об опасности включения сверхсветового двигателя?

– Не кажется ли вам, что рыбы охотятся персонально за вами?

– Как вам удалось так быстро справиться с рыбами?

– ОТСТАВИТЬ! – рявкнул я. – Убрать камеры! Не тыкайте мне в лицо микрофонами!

Журналисты притихли на пару секунд и застрекотали пуще прежнего.

– Не кажется ли вам, что Причер и ранее подавал признаки душевной болезни?

– Правда ли, что он плакал?

– Он оказался трусом?

Я отворачивался, но журналисты наседали, не выпуская из окружения. Сенатор Боланд наблюдал за моими мучениями с веселым любопытством.

– Причер хороший офицер! – крикнул я. – Он не трус! Он просто не ожидал нападения рыб! Любой из вас на его месте испугался бы!

– Если он не трус, тогда почему вы его отстранили?

– Вурдалаки! Капитан Причер болен, а вы над ним смеетесь! Вас пригласили на церемонию, чтобы вы рассказали людям о новом корабле! Вот и спрашивайте о «Веллингтоне»!

– Мы должны сообщать обо всем! Если они раструбят о сумасшествии Причера, его карьере конец. Что делать?

– Хватит о Причере! – рявкнул я. – Спрашивайте обо мне. Если вы забудете историю с Причером, я буду отвечать на ваши вопросы сколько угодно, всю дорогу до Лунаполиса.

Я подошел к столу, налил себе чашку кофе, развернул стул к журналистам, сел. Допрос начался.

– Расскажите, что происходило на капитанском мостике?.

– Я помогал капитану Причеру вести бой. Мы победили рыб вместе, – ответил я.

– Поделитесь впечатлениями о рыбах, вам ведь приходилось сталкиваться с ними неоднократно.

– Рыбы… – Проклятый вопрос. Но ничего не поделаешь, теперь придется рассказывать. – Это очень серьезная угроза человечеству. Мне в их поведении непонятно следующее…

Церемония приемки «Веллингтона» прошла тускло, о праздничном настроении не могло быть и речи. Радовало одно: нападение рыб развеяло у человечества все сомнения в том, что такие линкоры, как «Веллингтон», необходимы. Замгенсек Франджи заявил это журналистам со всей прямотой и в самых недвусмысленных выражениях.

Отзвучали формальные тосты, церемония закончилась. Я отвел Адама и кадетов в гостиную. К этому времени брешь в корпусе корабля была заделана, пострадавшие помещения – обеззаражены. Во избежание риска распространения опасных вирусов тела трех погибших солдат выбросили в открытый космос, всем гостям и экипажу сделали инъекции. После эпидемии, скосившей десятки людей на «Порции», меры принимались самые суровые.

В гостиной кадеты сгрудились у буфета, наваливая на свои тарелки лакомства. Ко мне подошел Франджи.

– Знаете, мистер Сифорт, – начал он, – я не силен в вопросах тактики и стратегии, поэтому хотел бы узнать ваше мнение. Взять, к примеру, эту церемонию. Не кажется ли вам, что мы напрасно оторвали от дел высших офицеров, оголив штабы флота в столь тревожное время?

– Видите ли, мне не хотелось бы…

– Это между нами, капитан, не бойтесь говорить начистоту.