Вскоре Гарвер открыла и внешний люк. На это ушло, как она и обещала, меньше минуты. Как только люк отодвинулся, в моей руке снова стрельнула боль, но теперь я был свободен. Сержант втянула меня внутрь, обхватила за талию, повлекла в глубь лодки.

Все были живы, шлюз закрыт, лодка снова наполнилась воздухом. С меня осторожно сняли скафандр, наложили на сломанную руку шину. В углу хныкал Ван-Реф, никто на него не обращал внимания. Риз запустил сверхсветовой двигатель, и мы полетели сразу к станции. За иллюминаторами воцарилась тьма.

Я сидел в тесной каюте на койке, потягивал горячее какао. Кадеты подавленно молчали. Подошла Сандерс.

– Спасибо.

– Пустяки, просто мне нечем было заняться, – отшутился я, но по лицам товарищей понял, что юмор тут неуместен. Арлина обняла меня, я тоже робко приобнял ее здоровой рукой. На секунду Арлина уткнулась лицом мне в грудь и отошла. Среди кадетов не приняты нежности. Во мне всколыхнулись новые, неведомые доселе чувства.

Вскоре мы всплыли. Риз включил маневровые двигатели, медленно подгонял лодку к станции. К нам в каюту вошла Гарвер.

– Мистер Сифорт, в шлюзе я приказала вам не двигаться, чтоб не порвать скафандр, а вы не выполнили приказ. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Я встал:

– Ничего, сержант.

– Два наряда. Отработаете их, когда врачи разрешат. А вы, Сандерс, могли угробить Сифорта, хотя вам ничего не угрожало. Идите за мной.

Арлина, опустив голову, поплелась за ней в инструкторскую каюту. Вскоре оттуда послышались удары кнута.

В тот день, когда мы вернулись в Фарсайд, Ван-Рефа выгнали из Академии. С тех пор я его не видел.

– Что у вас с рукой, сэр? – спросил Адам Тенер.

– Ничего. – До меня вдруг дошло, что я ощупываю и потираю сломанное когда-то предплечье.

Адам пожирал взглядом многочисленные индикаторы на панели управления. Конечно, он хотел полетать. Любой гардемарин мечтает порулить лодкой самостоятельно.

– Даже и не мечтай, Тенер.

– Как вы догадались, сэр? Я разве что-то сказал? – изумился мальчишка.

– Читаю мысли, – хохотнул я.

Я служил на других кораблях. Здесь все было упрощенным. Радиопередатчик мог работать лишь на одной частоте. Такое ограничение ввели после скандальной истории, получившей название «дела визгливых щенков».

В похожей лодке лет семьдесят тому назад пять кадетов, не рассчитав траекторию, всплыли вблизи Меркурия. Его гравитационное поле не позволяло им снова нырнуть, чтобы вернуться на станцию, и кадеты запаниковали, начали визжать на всех частотах, требуя немедленной помощи. Им еще повезло, что не всплыли у самого Солнца, а то бы сгорели. Разумеется, дурней быстро спасли, но их услышали не только военные корабли, но и торговые. Журналисты раструбили об этом по всему свету и долго потом смаковали подробности, что, конечно же, бросило тень на Академию. Ее начальник в ярости приказал установить на всех учебных лодках передатчики только с одной частотой и шифраторами сигнала, чтобы ни один штатский тип никогда больше не слышал визгов кадетов.

– Ну что ж, начнем. – Я включил питание, запустил все системы лодки. Можно было переходить к расконсервированию следующей.

– Куда теперь, сэр? – спросил Адам.

– Номер пять. «Мамаша».

Такая кличка почему-то закрепилась за корабликом «Трафальгар». Он был побольше остальных лодок и использовался для спасательных целей, например для буксировки лодок, у которых кончалось горючее.

Мы спрыгнули на корпус станции, прошлись по нему и запрыгнули в шлюз «Трафальгара». В нем, в отличие от лодок, были гравитроны, но не было гидропоники, поэтому для долгих межзвездных полетов он не годился.