Амали вздохнула, подвинула стул еще ближе, и улыбнулась той самой своей милой улыбкой, которая невольно заставляла меня чувствовать себя неловко. Я отстранился, Амали подвинулась еще чуть ближе.

— Ты меня боишься? — усмехнулась она.

— В каком-то смысле да.

Амали удивилась, какое-то время молчала, опустив глаза.

— Почему? — спросила она, не отрывая взгляда от стола.

— Та история про повелителя ракшасов все не выходит из головы. Это было странно.

Амали улыбнулась, огромные серые глаза уставились на меня:

— Да, глупо получилось, — рассмеялась она. — Но это ведь в прошлом? Ты не злишься на меня?

— Не расскажешь, почему ты так решила? Что я Раван? И еще, ты ничего не узнала про мой браслет?

Ну, я не мог не спросить об этом, нельзя было выходить из образа, к тому же я надеялся получить еще какую-нибудь информацию. Да и я знал, что ничего она не узнала, будь иначе, вряд ли бы я тут сидел.

— Нет, — пожала она плечами. — Про браслет ничего не узнала. А про повелителя ракшасов — это были слухи и вообще, глупая ошибка.

— А подробнее?

Амали волооко посмотрела, губ коснулась легкая, грустная улыбка. Значит, не собирается отвечать.

— Твоя охранница, эта Айриса, она тебе нравится? Да? — внезапно спросила Амали, застав меня врасплох. Как же резко она сменила тему.

Я непонимающе улыбнулся.

Амали подалась чуть вперед, так, что ее красивая грудь аппетитно выглядывала из выреза.

— Так как? Нравится? Она красивая и…, — Амали повела плечом, и так грустно добавила: — и свободная.

— Это как-то относится к учебе? — усмехнулся я. Что это вдруг на нее нашло?

— Нет. Простой вопрос, простая беседа, люди иногда обсуждают такое, — улыбнулась Амали. — Тебе сложно ответить?

— Я не хочу отвечать, — резко ответил я, слишком резко, можно было и помягче.

Амали потупила глаза, торопливо раскрыла книгу и уставилась бездумно на строчки.

— Прости, — тихо сказала она.

И снова она играет на эмоциях. Я не понимал, как она это делает. Не понимал, мои это чувства, или ее манипуляции, и меня это злило. Вот и сейчас, один взмах ресниц, покорность, опущенная очаровательная головка, а я уже ощущаю себя виноватым.

— Зачем ты спрашиваешь? — осторожно спросил я.

Амали подняла глаза, легкая, довольная улыбка коснулась ее уст:

— Возможно, это любопытство. А может быть, — она лукаво посмотрела, снова улыбнулась, — а может, я просто ревную.

Играет! Я рассмеялся. Это был единственный способ сбросить с себя нахлынувшее наваждение. Одно слово, и я чувствую, как учащается пульс, как кровь разгоняется, пульсируя в висках. Да что, черт возьми, ты творишь?

— Что смешного, Азиз? — она улыбалась, но как-то грустно, или даже отчаянно.

Я перестал смеяться, подался вперед, так чтоб она меня слышала.

— Зачем ты это делаешь? — шёпотом спросил я.

— Что делаю? — так же шепотом спросила она, приблизившись и слегка коснувшись губами моего уха.

— Ты знаешь.

— Нет.

— Знаешь, — я сжал ее ладонь. — Я племянник Зунара Хала, Зунар — глава клана, а ты — его наложница. Что ты сейчас делаешь, Амали?

Она перестала улыбаться. Теперь отчаянье в ее глазах было очевидным и неприкрытым. Амали вытянула руку из моей хватки, опустила глаза, затем отвернулась.

— Ты сама сказала мне тогда, что это может стоить тебе жизни.