– На время вашего круиза. Скажем, так… До тех пор, пока «Галактика» не окажется в шлюзе орбитальной станции.

– Да-да, сэр!

– Я возражаю, – резко бросил отец.

– Я догадываюсь, что вы возражаете, – сказал Торн. – Действуйте, капитан Флорес.

С извиняющимся видом капитан смотрел в лицо отцу.

– Господин Генеральный секретарь, в соответствии со статьей двенадцатой Военного Устава и Устава Командования я объявляю на вверенном мне корабле чрезвычайное положение. Я призываю вас на военную службу и требую, чтобы вы присягнули.

– НЕТ! – Я стремительно бросился к отцу. – Оставьте его в покое, он лишь пытался…

Лейтенант, схватив меня за руку, скрутил ее за моей спиной, оттащил меня в сторону. Отец не сделал ни шага, чтобы вмешаться.

На судне слово капитана было законом, а власть – безграничной. Он был признанный представитель Правительства Господа Бога. Я не мог ничего сделать, чтобы предотвратить унижение отца, лишение его свободы действий, если таковым было желание капитана Флореса.

И оно было таковым.

Потрясенный, я наблюдал, как проходит процедура присяги, которая теперь ограничивала отца как военного человека.

На экране Торн кивнул, удовлетворенный:

– Очень хорошо, господин Генеральный секретарь. Это должно уладить все вопросы.

Капитан «Галактики» вытер лоб, грузно опустился на стул.

– Сэр, я понятия не имею, какое звание…

– Пошлите запрос на комп орбитальной станции. Как повторно поступающий на военную службу офицер, он получает последнее звание, которое у него имелось, и старшинство в ранге, какое бы оно ни было. Если у вас есть какие-нибудь сомнения по этому поводу, обращайтесь к Военному уставу. В сущности, придерживайтесь каждой буквы устава во всем, что касается господина Сифорта; я не хочу, чтобы он был в чем-то ущемлен.

– Да-да, сэр, конечно. Вы понимаете что это означает, – теперь на борту два капитана?

– Формально. Кораблем управляете вы. Достаньте ему форму – что-нибудь подходящее по размеру, нет необходимости заставлять его выглядеть нелепо, и сделайте объявление на вашем корабле. Это – все. Приятного путешествия. – Неожиданно экран очистился.

Пилот был полностью поглощен пультом. Мне стало ясно, что мои щеки были мокрыми и странное гудение издавал тоже я. Я вытер лицо и прекратил сопеть.

Отец обратился к лейтенанту:

– Пусть Филип уйдет, пожалуйста. Он не принесет больше беспокойства.

Лейтенант взглянул на капитана Флореса.

– Да-да, сэр, – ответил он автоматически и выпустил мою руку. Я принялся массировать плечо. Отец сказал:

– Если вы не возражаете, я хотел бы форму. Если я должен быть офицером, я считаю гражданскую одежду неудобной, чтобы выполнять свои обязанности.

– Непременно. – Флорес сильно желал уладить все поскорее, – Вы немного выше, чем я, так что… Лейтенант Бьорн, будьте так добры одолжить нам обмундирование.

– Конечно, сэр. Что относительно знаков отличия?

– Принесите их, – ответил отец, – и я прикреплю их после. Поистине вы вводите меня в тоску.

– Да-да, сэр! – Извинившись, он поспешил в свою каюту.

С огорченным выражением лица капитан взял микрофон и, запинаясь, сделал объявление экипажу. Он подчеркнул достижения отца и, по-моему, каким-то образом заставил эту насильственную вербовку выглядеть как своего рода честь. Затем со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.

Из динамика донеслось:

– Продолжать делать запись?

– Нет, Корвин.