– Одна минута. Капитан, пожалуйста! Пятьдесят пять – все двигатели на полную! Машинное отделение, самый полный ход! «Мельбурн» – орбитальной станции, Адмиралтейству: я не могу позволить… эти приказы, черт возьми, бессмысленны; он не представляет собой опасности для кого-либо, кроме самого себя. Я не стану подвергать риску мой корабль только для того, чтобы остановить… я уйду в отставку, если это – то, что вы хотите. Я не намерен делать этого!

Медленно, тяжело огромный корабль начал перемещаться. Наш катер спокойно продолжил двигаться вперед.

Я стонал.

– Успокойся, Ф.Т. Это уже близко. – Отец не сделал и движения, чтобы повернуть наш катер в сторону.

Я положил голову на его плечо:

– Прости меня. Я не мог ждать на корме.

– Я понимаю.

Подобно листу в небесном потоке, мы плыли вперед. Левый борт «Мельбурна» прошел мимо. Он начал поворачиваться, освобождая нам путь.

Мы не задели его носа, оказавшись рядом с ним на расстоянии всего 20 футов. Я снял шлем, пытаясь сдержать рвоту.

Впереди ярко светились оранжевые предупреждающие огни.

– Отец! – Осталось восемнадцать минут, согласно часам на пульте.

– Я вижу. Попробуй позвонить Халберу снова.

Трясясь, я осторожно опустился на свое место. Телефон звонил и звонил.

– Ты думаешь, они остановят огонь?

– Полагаю, что да, – ответил он. Затем, спустя мгновение:

– Честно?

– Да, сэр. Я достаточно взрослый.

– Это маловероятно. Я – необычное явление, которое длится в течение двух часов. Половина мира бездействует, другая половина находится в напряжении. Когда я умру, будет заупокойная служба, сожаления и извинения, слушания и разборы дела, которые ни к чему не приведут. Кан знает это. Он переждет. Тем не менее, возможно, что-то хорошее станет результатом нашего противостояния.

– Ты знал это с самого начала?

– Я допускал такое развитие событий.

– Тогда почему…

Он долгое время молчал, наконец произнес:

– В некоторых обстоятельствах, сын, ты не достигаешь цели, ты всего лишь пытаешься это сделать.

– Ты отдал бы свою жизнь ради попытки?

– Для этого, да, – Филип, у меня есть только несколько минут, позволь мне сделать это быстро. Каким-то образом мы сделали ужасно не правильный ход. Я не могу сказать, когда это произошло, но мы разделились на верхних и нижних, и это по своей сути неверно. Если мы победим, есть шанс для исцеления. Мы отчаянно нуждаемся в этом.

– Ради нижних.

– Ради верхних. Наши самые лучшие, талантливейшие люди изолируют себя в облаках, забывая мир, откуда они появились, забывая о точно таких же на переполненных улицах внизу. Оба эти мира умирают, Филип. Верхние и точно так же нижние.

– Ло?

Я едва не соскочил с кресла. Отец схватил телефон.

– Халбер?

Восемнадцать минут. Я не видел никакого другого цвета, кроме оранжевого.

– Сейчас. Этот быть Пуук.

– Кто? Соедините с Халбером.

Пауза.

– Рыболов? Чего ты хотеть?

– Я хочу говорить с Халбером, черт возьми! Сейчас же!

Голос говорившего стал сердитым.

– Проклятые верхние думать, что владеют мира!

– Позволь мне, отец.

– Ш-ш. Он…

Я схватил отца за руку.