– Ты лжешь.

Симеон рассмеялся.

– Истинная дочь своего отца.

– Сколько? – выдохнула она. – Сколько погибло?

– Ну, это неточная статистика, верно? – ответил Симеон. – Окончательное число определить невозможно. Однако по последним данным из наших источников в Белом доме, вирус намеренно ввели примерно ста тысячам мужчин, женщин и детей.

Амелия задохнулась.

– Ладно, вернемся к делу. Нам нужно лекарство, и нужно прямо сейчас.

Ее отец ничего не сказал, его лицо осталось каменным.

– Помни, только ты заставляешь меня это делать. – Симеон дернул ее за волосы, лишив равновесия. Амелия упала на пол. Он с силой ударил ее ногой в живот.

Резкая боль пронзила ребра. Она свернулась калачиком, задыхаясь. Слезы застилали ей глаза. Она яростно смахнула их. «Не позволяй им видеть, как ты плачешь».

– Хватит! – закричал Габриэль.

– Холлис, возьми его на мушку, – скомандовал Симеон.

– С удовольствием. – Холлис перешла с другой стороны от отца и остановилась в нескольких футах от Габриэля, ее оружие нацелилось ему в грудь.

– Оставь мою дочь в покое! – потребовал Деклан.

– Хочешь, чтобы я остановился? Начни говорить правду. Прямо сейчас.

Деклан лишь сверкнул на него глазами.

– Ты правда собираешься сидеть здесь и позволять нам мучить твоих родных? Сначала жену, теперь дочь. Что ты за человек?

– Это ты бьешь ребенка, – ядовито прошипел Деклан. – Я должен задать тебе тот же вопрос. Но я знаю, что ты за человек.

Рот Симеона сжался в тонкую линию.

– Я с радостью ее пощажу. Выбор за тобой. – Он наклонился, поднял ее голову за волосы и ударил по лицу рукояткой пистолета. Вспышка мучительной боли взорвалась в глазах Амелии россыпью звезд.

Кейн вынул нож из ножен на поясе.

– Может, отхватим ей палец или два. Для начала.

– Не смейте ее трогать! – прорычал Деклан.

Смутно Амелия слышала, как плачет ее мать.

– Деклан, пожалуйста! Просто скажи им! Дай им все, что они хотят!

– Если ты собираешься рыдать, – прорычал Симеон, – поплачь о невинных мертвых и умирающих душах дома. Для них уже слишком поздно.

Деклан расправил плечи, его глаза вспыхнули.

– Они обретут покой. Это больше, чем они имели при жизни. Это милосердие.

– Милосердие? – нахмурившись, переспросил Симеон.

– Ты сделал это специально? – прошептала Амелия. Белый шум заполнил ее голову.

– Не один, уверяю тебя. – Ее отец вызывающе вскинул подбородок. – Это делалось раньше и будет сделано снова. В эпоху сокращающихся урожаев и нехватки ресурсов, когда вирусные болезни распространяются как лесной пожар, а опасные идеалы разлетаются еще быстрее, правительство обязано восстановить порядок и обеспечить безопасность своего народа. Если население отказывается признать необходимые средства, то кто то должен вмешаться и сделать то, что требуется.

– И это значит убить сто тысяч невинных людей? – с ужасом в голосе спросил Габриэль.

Деклан посмотрел на него.

– Америка процветает благодаря силе. Быть слабым – значит предложить шакалам разорвать нас на части, отнять кусок за куском. Чтобы защитить избранных, обеспечить наши национальные интересы и выживание – да, пожертвовали некоторыми, чтобы спасти многих. Таков моральный императив.

Амелия не могла осознать его слова. Ее противоречивые эмоции связались в узел. Он был ее отцом, и оказался массовым убийцей. Она сейчас любила и ненавидела его, как всю свою жизнь.

– Мораль? – прошипел Симеон.