– Красотища… – Райт восхищенно улыбнулся.

Лэа глубоко вдохнула горьковатый запах одуванчиков и замшелых валунов.

– Надо собрать побольше хвороста. Держать костер.

Райт привязал своего Лотоса и Кариби к одной из раскрошившихся колонн, накинув на нее петлю.

– Почему ты решила заночевать здесь?

– Можно не бояться разбойников. Все обходят это место десятой дорогой, поэтому здесь безопасно.

– Уверена?

– Более чем. И перестань же ты, наконец, всего опасаться. Мы не беззащитные дети, убежавшие из дому. – Хаарский меч поймал блик краснеющего солнечного луча и на миг показался покрытым кровью. – Эта долина безопасна. Ее хранят предрассудки людей. Мы заночуем здесь, а завтра свернем на аурумский тракт. По нему и двинемся в рощу Сиан Кром эит Мейблус.

– Аурумские друиды еще никому никогда не помогали. На что ты рассчитываешь?

Лэа резко вскинула голову, сжав рукоять хаарского клинка, и немного надменно глянула в сине-сапфировые глаза ее спутника.

– Гномы тоже никого не пускали в свои владения. Никогда. Никогда и ни кому не дарили своих мечей. Никому не позволяли жить в их городах.

Глаза Райта странно блеснули. Он отвернулся от Лэа и, быстро уходя, бросил:

– Я за хворостом.

И Лэа последовала его примеру, направившись совсем в другую сторону.

… сад окружал низкий, нагретый щедрым солнцем за день, каменный заборчик. Приглядевшись, Лэа поняла, что это всего лишь фундамент еще одной в прошлом высокой стены. Она легко перешагнула через него и оказалась в тени старых, оплетенных паутиной и мхом деревьев. Они уже не приносили никаких плодов, изжив себя за десятки лет, но по-прежнему торчали из земли, коряво растопырив свои сухие изломанные, с кое-где выступающими зелеными ростками, ветви. Лэа нагнулась и принялась собирать опавшие прошлогодние листья, и высушенные и выжженные солнцем ветви. Подняв одну оказавшуюся сырой из-под низу ветвь, Лэа увидела, как под ней что-то тускло блеснуло. Она опустилась на колени и аккуратно разгребла слой перегнивших листьев и земли. Под ними оказалась небольшая мраморная табличка, явно не имевшая в саду никакого места и принесенная откуда-то довольно давно. На мраморе было выбито изображение: на земле распластался человек, раскинув руки и откинув назад голову с широко раскрытыми от ужаса глазами и выступающей изо рта пеной. В груди у него торчала стрела. На заднем плане, далеко за пределами видимости этого человека, была лишь слегка намечена чья-то фигура, прижимавшая к щеке натянутую тетиву. Фигура была слишком мелкой и небрежно выполненной, чтобы можно было сказать что-то определенное.

Лэа сжала табличку в руке. Она ведь не такая. Она ведь не собирается убивать Человека в Волчьей Маске (или его стоит теперь называть Джером?) подло, издалека, не посмотрев напоследок в его зеленые ненавистные глаза?

Лэа тщательно отерла мраморную табличку от земли и перегноя и спрятала в свой походный мешок.

– Лэа?

Она резко вскочила, разворачиваясь с бедер, мгновенно, рефлекторно, выхватив из ножен меч, и лишь развернувшись вполоборота, запоздало сообразила, что это Райт.

– Я искал тебя.