– Что ж, – пожал плечами Рэд. – В таком случае, можешь сама бороться за свой меч.

– Так и сделаю…

Рэд щелкнул пальцами, и в каюту вошла Азара. На ее губах играла кривая усмешка, светлые волосы были собраны в тугой хвост, делавший ее глаза, по-эльфьи подведенные краской, немного раскосыми. На поясе у нее висел меч Лэа, эфесом которого поигрывала рука пиратки.

– Воровка… – прошипела Лэа.

– Отнятое в бою по праву принадлежит победителю, – усмехнулась Зара.

– Поэтому меч вновь вернется ко мне! – воскликнула Лэа и встала с кровати. В глазах у нее потемнело, и она едва не упала.

Зара заметила ее слабость и не преминула высказаться:

– Признай себя сразу проигравшей. Драка с ребенком и та была бы сложнее.

Лэа молча протянула руку к капитану, и тот вложил в нее одну из своих сабель. Оружие было не равным, но выбора у нее не было.

Зара усмехнулась и вышла из каюты. Лэа последовала за ней.

Они вышли на палубу, и Азара остановилась.

– Подойдет?

Лэа не ответила, а встала в боевую позицию.

Зара потянула меч из ножен, и его хрустальный звон ножом прошелся по сердцу Лэа. Пиратка поднесла оружие к самым глазам, дразнясь.

– Настоящее сокровище… – протянула она.

Солнце медленно садилось за горизонт, расцвечивая небо алым, будто предчувствовало чью-то смерть.

Лэа бросилась на Зару первой, с места, оттолкнувшись ногами от раскачивающейся палубы.

Пиратка отразила атаку, и Лэа услышала надсадный звон, каким загудела ее сабля, встретившись с вековой сталью.

Зара хищно усмехнулась и отпрыгнула. Развернулась, танцуя, взмахнула мечом поверх головы Лэа. Раздался тихий свист, Лэа присела, но подступившая дурнота не дала сделать это достаточно быстро, и взметнувшиеся длинные волосы встретились с хаарским клинком, чтобы плавно, как шелк, осесть на землю.

Лэа подняла яростные глаза. Вместо длинных иссиня-черных локонов остались короткие пряди, едва закрывающие уши.

Азара расхохоталась, довольная своей победой. Она расслабилась, и не ожидала, что Лэа оправится так быстро.

Наемница взмахнула рукой, и два пальца пиратки, брызжа кровью, упали на палубу.

Зара завизжала, тонко и пронзительно. Ее глаза потемнели, рассудок помутился от ненависти и боли.

– Я убью тебя! – закричала пиратка, содрогаясь от жажды убийства.

Она наотмашь рубанула мечом, Лэа едва успела отразить ее атаку. Сабля не выдержала и с громким треском переломилась от удара меча.

– Нет!

Лэа, на которую летело лезвие Карателя, ничего не оставалось, как ухватить его двумя руками плашмя и отвести в сторону. Зара улетела на палубу по инерции, но тут же вскочила и утерла рот рукой, размазав по лицу кровь, бьющую из отрезанных пальцев. Вид у нее был безумный.

Лэа нельзя было останавливаться, но очередной приступ дурноты и головокружения сбил ее с ног, и она упала на колени.

Зара подлетела к ней и сильным пинком в грудь уложила на палубу. Лэа задохнулась и закашлялась. Тупая боль под ребрами, темнота в глазах и вспышки в голове мешали осознавать происходящее.

– Вот так ты и встретишь свой конец… – прошипела Азара.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в сгущающейся темноте Лэа с трудом различила блеск занесенного над ее головой меча.

«Я буду служить! – он ей верно служил», – пронеслись в голове строчки из песни Кэррима.

Вот и все. Неужели он убьет ее? Верная служба Карателя окончена?

Лэа не стала забивать себе голову этими вопросами, а просто резко откатилась в сторону, и меч с глухим звуком вонзился в дерево палубы.