– Привет, – не удержавшись, шепнула она мечу. – Скучал?

Ей показалось, что сталь в ответ издала тихий радостный звон.

Лэа подошла к левому борту и осторожно заглянула в воду. Морские глубины были пусты, русалки ушли, окончательно и бесповоротно.

Лэа прошла вдоль борта и приблизилась к капитанскому мостику, на котором находилось безжизненное тело Рэда. Она проверила его пульс и уловила слабую пульсацию крови.

– Лэа! Лэа! – позвал ее Кэррим. – Она приходит в себя!

Русалка протяжно застонала и зашевелилась. Ее длинные густые ресницы затрепетали и приоткрылись, явив миру потрясающие изумрудные глаза.

Она обвела ими палубу и испуганно сжалась в комочек, задрожав.

– Не бойся, – ласково сказал Кэррим. – Мы не причиним тебе вреда.

Русалка, услышав человеческий голос, испуганно забилась в руках принца, перевернула несколько бочек, и, извиваясь, начала бить хвостом, разбрасывая пыль.

Лэа схватила ведро и опустила его на веревке в море, зачерпнув воды, после чего окатила с него бьющуюся русалку.

Сирена испуганно обмякла и прерывисто задышала. Ее кожа вновь приобрела влажный блеск, но широко раскрытые глаза продолжали испуганно смотреть по сторонам.

Лэа шагнула вперед и присела на корточки возле русалки. Кэррим тоже выполз из укрытия и присел рядом.

– Ты понимаешь меня? – Лэа ласково коснулась рукой лица морской девы.

Русалка переводила испуганные глаза с эльфа на Лэа, но когда услышала голос наемницы, вздрогнула и тихонько кивнула.

– Я Лэа. Это Кэррим. Мы не причиним тебе вреда.

Русалка жалобно застонала, указывая рукой на море.

– Ты хочешь, чтобы мы тебя отпустили?

Русалка кивнула еще раз, продолжая настойчиво показывать на море и даже заплакала.

– Мы спасли тебе жизнь, так ведь? – спросила Лэа.

Морская дева вновь кивнула, и ее рука дрогнула.

– Если мы отпустим тебя, то умрем сами.

Слова Лэа были чистой правдой. «Сирена» Рэда была пиратским судном, рассчитанным на команду, как минимум, человек десять. Вдвоем им было с ней не справиться, все торговые суда обходили бы их стороной, и первые, кого бы они привлекли, были бы пираты, и еще неизвестно, что было бы хуже: пираты или медленная мучительная смерть на борту, в компании подыхающего капитана.

Русалка переводила изумрудные глаза с Кэррима на Лэа и обратно.

– Мы не держим тебя, – продолжила Лэа. – Мы просим о помощи. Ты можешь спасти нас?

Русалка кивнула и подняла в воздух один палец, после чего протяжно вздохнула.

– Одного, – поняла Лэа. – Одного из нас. Она сможет отнести тебя к ближайшему берегу, Кэррим. Сейчас мы должны быть где-то на границе Роккама с Территорией Гномов.

Русалка показала пальцем в море, куда-то, вероятно, в сторону суши, а затем на Кэррима. Вновь на берег, на Лэа, и снова на сушу.

– Сначала первого, затем второго, – разгадал Кэррим.

Лэа поджала губы. Все-таки отпускать принца одного с русалкой ей не хотелось, мало ли что у той на уме?

– Мы можем тебе верить? – спросила Лэа, пронзив русалку пристальным взглядом.

Морская дева вновь задрожала, пугаясь резкости, проскользнувшей в голосе Лэа.

Кожа русалки вновь высохла, и она опять забилась на палубе в судорогах.

– Я сейчас, – Лэа вскочила, но прежде чем успела отбежать, рука русалки крепко вцепилась в ее запястье.

На глазах у удивленной наемницы, хвост русалки потерял свой серебряный цвет и разделился на две меняющиеся части, которые быстро превратились в две человеческие ноги.