Когда же она сама вышла следом, то от изумления потеряла дар речи. Вдалеке виднелся берег и огромная заснеженная вершина Хаара.

– Как мы… так быстро?! – изумилась Лэа.

– Моя «Сирена» самый быстроходный корабль во всей Элатее! – гордо сказал Рэд. – Еще пара часов, и мы бросим якорь!

– К этому времени как раз рассветет! – радостно поддержал его Кэррим.

– Над вершиной Хаара я встретила свой самый долгожданный рассвет, – улыбнулась Лэа. – Гномы отпустили меня вечером, чтобы глаза мои постепенно привыкли к яркому солнцу. Ночь я провела на вершине горы, пытаясь отыскать Ирди. Когда же взошло солнце, я смотрела на него, словно завороженная… – незаметно для самой себя, Лэа постепенно раскрывалась, предавая тайны своей жизни. – Я абсолютно не представляла, что мне делать дальше. Логу Анджа я закончила, меч добыла. Ближайшие вершины были мною покорены, но что предстояло мне после них? Месть? Да, но с чего начать?

Вершина Хаара сияла белоснежно-синим светом, будто призывая Лэа открыться. Снежная шапка искрилась потусторонним светом, разливая над собой прекрасное сияние.

– Я отправилась в Асент. Домой. Туда, где я не была целых пять лет…

Но главное – люди. Она знала здесь всех и каждого, но, желая сама оставаться неузнанной, надвинула на глаза шляпу, спрятав под ней свои длинные волосы.

Не желая привлекать к себе внимание, Лэа, тем не менее, именно это и делала. Одетая во все черное, в летний солнечный день в Асенте – где девушки ходили исключительно в длинных вышитых юбках, – да еще и с мечом за спиной, ярко блестевшим серебром рукояти, Лэа невольно притягивала испуганные короткие взгляды.

Она шла, низко опустив голову, боясь встретиться с кем-то глазами.

– Кто она? – шепотом спросила одна женщина у другой.

– Что она здесь делает?

– Откуда она?

Лэа замедлила шаг, когда невдалеке показался ее дом. Залитый солнцем, с высоким деревянным крыльцом и резными, выкрашенными в белый цвет ставнями, он был окружен цветами. У крыльца, на перилах которого сладко спал свернувшись в клубочек кот, сложив на крышу тяжелые ветви, росла яблоня, на ветвях которой висели крупные румяные яблоки.

Лэа замерла, не в силах отвести глаз от теплых деревянных стен дома.

Кто-то осторожно тронул ее за плечо. Она едва удержалась от рефлекса выхватить меч и плавно обернулась. За ее спиной стояла миловидная полненькая женщина лет тридцати с ясными голубыми глазами и светлыми, заплетенными в толстую косу, волосами.

– Вы что-то хотели, ми-сади?

Лэа с трудом подавила комок в горле. В этой женщине явно угадывались черты Иланы, дочки трактирщика, заправлявшей в той самой таверне. И совсем не имело сейчас значения, что таверна называлась «Солнечный берег», и привела ее туда за руку именно Илана, решившая, что Лэа крайне необходимо проводить с ней больше времени.

Вспоминать, что они были подругами? Разве это имело сейчас значение? Разве было важным то, что они вместе вечерами ходили домой, и подолгу болтали, стоя на одном месте. Разве нужно было вспоминать, что Илана кидалась на ее защиту, когда кто-то из расхрабрившихся посетителей пытался зазвать ее на сеновал. Разве имело значение то, что Лэа и Илана были неразлучны?

Все эти воспоминания, казалось, были в другой жизни. И солнечная залитая ярким светом улица была словно нарисованной и ненастоящей. Лэа выделялась на ней темным мрачным пятном.

– Кто живет сейчас в этом доме? – спросила Лэа, справившись, наконец, с голосом.

– Почтенная сади Райен ун Ратхен.

– А кто жил в нем раньше?

– Раньше здесь жила семья.