– Я уже говорила, что не верю в такие легенды, – спокойно сказала Лэа.

Райт окинул ее раздраженным взглядом.

– А ты вообще во что-нибудь веришь?

Она неопределенно пожала плечами.

– Верю в силу своего меча. В то, что найду Волка. В то, что он сломал мне жизнь. В то, что он заслуживает смерти.

Звезды разгорались, становясь с каждой минутой все ярче, повергая наших спутников в сон.

Райт отвернулся от нее.

– Тебе никогда не хотелось жить по-другому?

Лэа опять пожала плечами.

– Не знаю. Раньше я часто об этом думала, представляла себе другую жизнь…

– А ты никогда не думала о том, что ты будешь делать после того, как отомстишь? Ты ведь не сможешь жить в сбитом из крепких дубов доме, на крыше которого лежат розовые ветви яблонь и вишен, стирать одежду в ручье, смотреть за детьми. Тебя будет тянуть к наемничеству, к путешествиям. Тебя будут звать каждая дорога, каждый корабль, каждая тропа…

– Заткнись! – резко оборвала его Лэа.

Райт замолчал, но, похоже, обиделся. Ну и пусть. Она злилась. Никто не просил его лезть с глупыми замечаниями и истинами, которые она знала сама. Он не прав. Она жила такой жизнью. Согаден. Две весны тому назад. Она провела там шесть месяцев, начиная с Сутьвинара и по Яэтэнур.

Она отомстит. А дальше отдаст себя в руки своего предназначения. Теперь она точно знала, что Волк виновен в смерти ее родителей. И в том, что наложил кровоточащий и ноющий болью отпечаток на ее жизнь.

Этому были свидетели ее шрам.

Ее память.

И ненависть.

Вход был завален какими-то камнями.

– Райт? – окликнула она его тихо.

Нет ответа. Она встала. Тревога не покидала ее, но Лэа надеялась, что с Райтом было все в порядке. Она аккуратно разобрала завал и протиснулась наружу. Метрах в ста от нее, в одном из окон первого этажа Анаре Хаэл, плясали отблески костра. В висках забилось: опасность. Она вытащила из ножен тихо зашелестевший меч и кошачьими шагами пошла вперед, осторожно обходя хрустящую под ногами гальку. Из окна до нее долетали тихие голоса и треск костра. Она остановилась и прислушалась.

– Ее нельзя трогать.

– Джер был не в себе, когда приказывал это.

– А он вообще когда-нибудь бывает в себе?

– Вы знаете, где она?

– Он не сказал. Но она хорошо спряталась.

– Давайте найдем ее.

– Тебе жить надоело?

– Я вообще не понимаю его целей!..

Лэа напряглась. У нее перехватило дыхание. Джер?! Если они говорят о нем, то…

Она подошла ближе и осторожно заглянула в окно, закрытое чугунной решеткой и осколками стекол.

В комнате сидели четверо мужчин, склонившись над небольшим пузатым бочонком. Внутри комнаты, в земляном полу, была выкопана яма, в которой они и развели костер.

– Где Джер сейчас? – опять начал разговор один из мужчин.

– Он не сказал. Но скоро должен вернуться.

– Ушел, оставил нас одних. Его уже неделю нет! И что нам делать? Мне надоело здесь прятаться и морозить кости на каменном полу!

– Заткнись! – оборвал его другой. – Джер сказал, что будет сегодня. Раз сказал – значит сделает. Ждем.

Лэа метнулась к входу. Думать было некогда.

– Где он? – заорала она, влетев на полном ходу в комнату.

Мужчины вскочили в мгновенье ока и выхватывали оружие. Что-то здесь было не так, вот только понять – что именно? – она не могла.