Она сняла перевязь с мечом и прикрепила ее к седлу фыркающей Кариби.

Вместе с Акфилэ они скрылись за раскидистым вишневым кустом, невесть как оказавшимся на берегу озерца.

Райт вздохнул.

– Сдается мне, нам придется разводить костер, чтобы девочки не осерчали.

Он скинул с седла Лотоса сумку с подстреленной дичью и принялся собирать хворост.

С того берега озера доносился смех и плеск воды. Райт не поднимал головы, лишь мельком посмотрел на мелькавшие под голубой водой белые пятна тел.

Лейс же не отрывал от них хитрого и пристального взгляда, в котором читалось если не желание оказаться там, на другом берегу, то, во всяком случае, надежда на это.

Райт разложил костер и кремнем Лэа принялся высекать искры.

Лейс потрошил недавно подстреленного зайца, бросая время от времени длинные взгляды вдаль. Выглядел он неважно. Под глазами залегли тени, скулы обострились, глаза отдавали болезненным блеском. Даже двигался он как-то рывками.

– Ты не очень-то хорошо выглядишь, – заметил Райт.

– Это все полная луна, – ответил Лейс, бросив взгляд на небо. – Она плохо на меня влияет.

– Уж не оборотень ли ты? – не выдержал и съязвил Райт.

Лейс усмехнулся.

– Ага. Как же. Не дождешься.

Искра высеклась и упала на тонкую соломку. Соломка задымилась и затрещала. Райт раздул огонь и достал все из той же сумки медный котелок.

– Ты путешествовал с Джером, – сказал Лейс.

Райт замер.

– Тебе Лэа сказала? – взгляд его был отстраненным.

– Да. Она тебе поверила. Я верю тоже. Пока. Но если это окажется ложью, ты потеряешь ее. Навсегда.

– Лжецом будешь называть меня, когда поймаешь на лжи.

Райт отвернулся, подошел к берегу и зачерпнул им воды. Все-таки не удержавшись, он поднял голову и посмотрел на Лэа.

Она была похожа на русалку. Черные волосы, под тенью деревьев, окружавших озеро, казались почти синими. На худом треугольном лице почти не видно шрама. Руки белые и тонкие, почти прозрачные. Белая линия королевской шеи скрыта мокрыми волосами. Она развернута вполоборота к Райту. Вот она не спеша поворачивается всем телом, и Райт быстро отводит глаза, чтобы не злить ее.

Он возвращается к костру и под убийственным взглядом Лейса продолжает готовить еду.

Вдоволь наплескавшись, они вернулись. Посвежевшие и похорошевшие. На щеках Лэа играл легкий румянец.

Она улыбнулась и присела рядом с Райтом.

– Акфилэ, дай мне, пожалуйста, свой гребень.

Лэа расчесывалась, мокрые волосы щекотали Райта, но ему это нравилось.

На Лэа была надета белая шелковая рубашка длинной до середины бедер, расшитая у горла, на рукавах и внизу подола. Эту рубашку она специально купила, чтобы легче было переносить жару.

Настрой у нее был довольно миролюбивый, она даже выслушала легенду Райта о появлении первых русалок.

Райт при этом постоянно косился на ее меч, который она заботливо точила и натирала до блеска куском свиного сала.

Акфилэ тихонько пела.

Все это придавало происходящему оттенок некоей сказочности, нереальности происходящего.

– Лэа, ты не хочешь сказать, что мы здесь делаем? – внезапно спросил Райт.

Она подняла на него блестящие угольно-черные глаза и улыбнулась.

– Я хочу добиться аудиенции ее высочества. Говорят, она обладает если на даром предвидения, то, во всяком случае, способностью угадывать будущее. Я хочу попросить ее сказать, где мне искать Джера. Я в отчаянье и не знаю, к кому можно еще обратиться. Я не знаю, где мне искать его. Я не знаю ни имени его, ничего. Искать иголку в стоге сена и то легче, ты хотя бы приблизительно знаешь, куда она упала.