Почтенный Стииг с интересом проследил за молоденьким пареньком, сначала смытым с палубы, а потом поглощенным пенистым водоворотом, после чего уважительно заметил:

– Когда комета приблизится сюда из черной бездны и раскроет свои зловещие объятья, на Земле начнется тряска и почище… Волны точно так же, как сейчас этот корабль, будут швырять друг другу целые материки… Земная кора расколется, а океан станет глубже на несколько десятков километров… Как ты видишь, ничего хорошего для твоих близких…

– Почему только для моих близких? А для меня?- Ты еще можешь надеяться…

– На что я могу надеяться?! – изумился Найл.- О чем ты говоришь?

– Я нарисовал самую мрачную картину, хотя все может произойти и по-другому… Лобового столкновения может и не случиться… Комета может и не врезаться в Землю, а только пройти вплотную… Этого, впрочем, вполне хватит – радиоактивный хвост словно сбреет атмосферу, и последствия окажутся непредсказуемы… Но силовое поле Белой башни может устоять! Внутри существует собственный микроклимат, запас энергии на много лет… Словом, ты меня уже понял? Если ты вместе со своим пауком останешься внутри, то значительно продлишь свою жизнь. Боюсь, никого из твоих родных стены Белой башни не пропустят, так уж тут устроена ментальная защита, но тебя и пустынника это не касается! Все бури мы сможем переждать вместе.

– Этого не будет никогда…- решительно отозвался Найл.- Я останусь там, вместе со всеми людьми!

– Но почему? Кто-то должен уцелеть, не могут все погибнуть… Почему ты не хочешь спрятаться здесь? Даже трудно себе представить, сколько неизведанных чудес таит в себе Белая башня. Почему ты не хочешь укрыться? – Стигмастер выглядел удивленным, и в голосе его неожиданно зазвучало нечто, смутно похожее на легкое сожаление. Ты мог бы жить, свободно перетекая из страны в страну, из эпохи в эпоху. В библиотеке Стигмастера непрочитанных тобой книг в сотни, в тысячи раз больше, чем прочитанных. Разве не соблазнительно провести остаток жизни в цитадели мудрости? Почему ты не хочешь остаться здесь? Почему?!

Найл только усмехнулся и неопределенно махнул рукой.

Бессмысленно тратить силы, объясняя бездушному компьютеру, что такое чувство ответственности и как саднит душу чувство боли…

Как можно передать ту степень страдания, которое Найл испытал лет десять назад, обнаружив труп отца, лежащий в пыли у входа в пещеру? Получалось, что Улф тогда принял смерть из-за своего сына…

Найл, а не кто-то другой, убил смертоносца в разрушенном городе, и именно после этого паучье племя развернуло особенно ожесточенную облаву, во время которой и погиб отец. Долгие годы эти мысли терзали душу, и порой ему самому казалось, что бурная, лихорадочная деятельность Главы Совета Свободных людей во многом объяснялась жгучим желанием загладить свою вину перед отцом, все еще являвшимся ему в тяжелых снах.

Недавно погибла Гезла и ее сынишки, Улф, Торг и Хролф. Найл мог бы сохранить им жизнь, если бы захватил в то утро с собой в Город. Но он ошибся, и чувство вины перед Вайгом мучительно терзало его душу…

Стигмастер предлагал укрыться в Белой башне и предаваться интеллектуальным забавам в то время, как за серебристыми стенами бушевал бы глобальный ураган и чудовищные вихри сметали с лица Земли все живое. Но Найл был готов принять самую мучительную смерть, если бы это облегчило страдания его матери, брата, сестер, да и всех, всех остальных людей, знакомых и незнакомых, казавшихся ему в этот трагический момент удивительно близкими…

Погруженный в тяжкие раздумья, Найл даже не сразу заметил, что взошло солнце, а буря прекратилась так же внезапно, как и началась. Свежий ровный бриз сменил разрушительный ураган, и «Дафна», как и прежде, заскользила по ровной изумрудной глади.