– Торвальд Стииг, самый гениальный ученый третьего тысячелетия, много лет бился над проблемой перемещений во времени. К концу двадцать второго века никого нельзя уже было удивить виртуальной реальностью. Любому недоумку достаточно было опустить зад в кресло, нахлобучить на голову контактный шлем с парой жидкокристаллических экранов и можно было отправляться в самое невероятное путешествие! На выбор существовали внеземельные миры, таинственные лабиринты, полные самых леденящих опасностей, башни драконов и гоблинов… Но профессор Стииг хотел иного: он собирался добиться способа, при котором физическое тело могло свободно перемещаться в хроноконтиниуме… Начал он с трех величайших уравнений Эйнштейна. Ты должен знать знаменитые формулы, отчеканенные на тысячелетия. Ты представляешь, о чем идет речь?

– Сразу трудно сказать. Мне нужно сосредоточиться,- признался Найл.- Сейчас, попробую найти то, что нужно…

На этот раз пришла его очередь замереть и «зависнуть», связавшись с мозгом Хуссу.

Десять лет назад стены Белой башни впервые раскрылись, впустив его внутрь капсулы времени. За эти годы электронная система, с помощью машины умиротворения и почтенного Стиига, успела обрушить на сознание Найла безбрежные океаны информации, растекшиеся по стеклянным ячейкам памяти. Ничто не пропадало даром, и его разум хранил все сведения, полученные от Стигмастера, только порой требовалось значительное усилие, чтобы мысль могла извлечь из огромных кладовых нужную информацию, пока он не обнаружил удивительную вещь – чтобы не перегружать собственную память, часть знаний он мог мысленно посылать пауку-пустыннику, чтобы в нужный момент выдернуть ее оттуда.

Вот и сейчас, чтобы вспомнить выкладки Эйнштейна, пришлось пару минут сконцентрироваться на поиске. Наконец, необходимые знания нашлись в «кладовке» Хуссу, и уверенным тоном, словно ежедневно только этим и занимался, Найл небрежно заметил:

– Конечно, речь идет о двух законах релятивистского сокращения длины и замедления времени… Прибавим и самую знаменитый закон цюрихского гения, связывающий массу с энергией.

– Совершенно верно,- удовлетворенно кивнул Стииг.- Что было очень важно? То, что в каждом их этих великих уравнений фигурирует скорость света! А само понятие скорости есть ни что иное, как…

– … Производная первого порядка функции пройденного расстояния от времени! – непринужденно подхватил Найл.

– Совершенно верно. Профессор Торвальд перевел все три уравнения в единую форму и бросил в ненасытное чрево самой последней модели своего любимого компьютера, до сих пор моделирующего в Белой башне и твоего покорного слугу. К этому времени в центральном процессоре уже функционировало несколько важных устройств. Импульсный сканер, например, считывал мысли и знания подавляющего числа людей.

– Но как это было возможно технически? Неужели Торвальд Стииг обладал такой невероятной мысленной силой, что мог проникать в сознание миллионов людей?

– Все происходило гораздо сложней, хотя и прозаичней – уважительно протянул старец. К середине двадцать второго века ни одна квартира, хоть и самая бедная, не могла обходиться без компьютера. Даже нищенские трущобы оснащались электронными цепями, иначе в домах не вспыхнул бы свет, не открылись входные двери, не лилась бы вода из кранов. Кибернетические сети в те годы опутали жизнь человечества, как паучьи тенета, и это касалось не только лифтов, часов, телефонов, записных книжек и кредитных карт, ключей-шифров от квартир и противоугонных средств для воздушных катамаранов, планирующих автомашин.

Нет, это все мелочи, главное состояло в следующем: сразу после рождения ребенку вживляли под кожу крохотный кусочек кремния, едва заметную микросхему, включенную в единую электронную Магистраль.