— Да, я уже слышал о ней. У меня есть ее адрес, но доехать туда я пока не успел.

— Она единственная, кто может помочь вам. — Теперь он положил свои костлявые ручонки с нервными пальцами на стол перед собой и неподвижно сидел, уставившись на них. — Такая милая девочка, такой ребенок, — повторил он. — Все ее любили.

Кто-то постучал в дверь. Тессельман поднял голову и позвал:

— Входи.

Дверь приоткрылась, и из-за нее появилась голова дворецкого.

— Мистер Тессельман, у Мейбл начались роды.

— Надо же!

Тессельмана как подменили. Теперь он окончательно возвратился в образ шаркающего шлепанцами старикашки, в голосе которого больше не слышалось сожаления по поводу безвременной кончины Мейвис Сент-Пол. Он поднялся с кресла и засеменил к выходу, выбираясь из-за огромного стола.

— Пойдемте, — сказал он мне. — На это стоит посмотреть.

Мелкой стариковской походкой он заспешил в конец коридора, и мы с дворецким последовали за ним. Затем мы все трое обступили аквариум, где находилась Мейбл и ее только что появившийся на свет выводок. Тессельман принялся ловко орудовать маленьким сачком, пересаживая новорожденных рыбешек в большую банку с широким горлышком, наполовину заполненную водой. Мейбл металась по аквариуму в погоне за собственным молодняком. Она была так зла на сетку сачка, препятствующую заняться каннибализмом, что даже с размаху врезалась мордой в стеклянную стенку резервуара.

— Какая прелесть! Не правда ли, мистер Тессельман? — восхитился Смокинг.

— Прелестно, восхитительно, — отозвался Тессельман тем же голосом, каким только что расписывал мне Мейвис Сент-Пол.

Я смотрел на старика, и в каждом его слове мне чудилась фальшь. Уж слишком стремительны были перемены, и, видимо, за всей этой игрой стоял расчет и определенный умысел. Он одинаково самозабвенно расхваливал достоинства Мейвис Сент-Пол, а теперь восторгался красотой этой прожорливой тропической заразы.

Мне было больше незачем оставаться здесь, да и Тессельман, очевидно, уже все равно позабыл и о моем существовании, и о нашем с ним разговоре, поэтому я сказал:

— Что ж, мистер Тессельман, полагаю, мы все обсудили. Мне пора возвращаться к делам.

— Ах да. — Он на мгновение оторвался от аквариума и взглянул на меня из-под очков. — Вам следует повидать Бетти Бенсон. Она, пожалуй, могла бы рассказать вам о знакомых Мейвис.

Он вернулся к прерванной работе, начиная снова озабоченно орудовать сачком.

— Обязательно последую вашему совету, — пообещал я. — А вы уж не забудьте дать отбой, хорошо?

— Ладно, позвоню сегодня же. Ну что, попался, маленький проказник!

— Я сам найду выход, — сказал я.

— Держите меня в курсе, — ответил он, не отрывая взгляда от аквариума.

— Да, сэр, разумеется.

Я прошел по жутковатому коридору из фильма ужасов, спустился по лестнице из “Унесенных ветром”, миновал современную гостиную в стиле журнала “Лайф” и вышел на улицу, где был припаркован мой “мерседес”. Еще какое-то время я сидел в машине и размышлял над увиденным. Тес-сельман предстал передо мной сразу в трех различных ипостасях, подлинным же был лишь, пожалуй, образ проницательного и расчетливого человека. А вся эта возня с рыбками — не больше чем отдых от серьезных дел, что, в конце концов, и является целью любого хобби.

Только зачем было проливать крокодиловы слезы из-за Мейвис Сент-Пол? По той или иной причине он хотел убедить меня в том, что Мейвис Сент-Пол была как-то особенно дорога ему, что для него она была больше, чем просто любовница.