— Псы отозваны, — только и сказал я.

В ответ он поведал мне, что Билли-Билли на связь ни с кем не выходил и разыскать его тоже еще не удалось, и тогда я спросил, за что конкретно мне приниматься в первую очередь: искать Билли-Билли или же того, кто его заложил.

— За Билли-Билли не беспокойся, — сказал мне Эд. — Раз легавые его до сих пор не нашли, то, по-видимому, он удачно лег на дно. Разыщи мне ублюдка, который все это заварил, и тогда нам вообще не придется переживать из-за Билли-Билли.

Таким образом, следующим пунктом в моем плане должна была стать Бетти Бенсон, которая жила в Гринвич-Вил-лидж на Гроув-стрит, недалеко от Шеридан-сквер.

Движение на Гроув-стрит, как того и следовало ожидать, оказалось односторонним. Направленным не в ту сторону. Я попытался обогнуть квартал, что в Гринвич-Виллидж фактически невозможно, но спустя какое-то время окольными путями все же выехал на Гроув-стрит и припарковался между двумя “фольксвагенами” за полтора квартала от нужного мне адреса.

Бетти Бенсон жила в старом доме, который уже неоднократно перестраивался и полностью утратил свой первоначальный вид. Входная дверь оборудована домофоном. Я нажал на кнопку звонка рядом с табличкой “Бенсон”, а спустя минуту раздался треск переговорного устройства, и дверь распахнулась.

Бетти Бенсон квартировала на третьем этаже. Лифт отсутствовал, и к концу своего восхождения я тяжело отдувался и пыхтел как паровоз, вспоминая, что со вчерашнего дня мне удалось поспать урывками лишь несколько часов. Наконец я остановился, чтобы перевести дух, прийти в себя и оглядеться. Все двери, выходившие на лестничную площадку, были на замке, но в одной из них я заметил открытый глазок. Я подошел поближе и заглянул в него. Из-за двери на меня смотрел чей-то глаз.

— Мисс Бенсон? — спросил я.

Ее голос был приглушен разделявшей нас дверью:

— Что вам надо?

Обычное для Нью-Йорка приветствие. Чем меньше человек имеет за душой, тем тверже он убежден, что все кругом только и делают, что норовят подобраться к его жилищу, дабы отобрать у него последнее.

— Я друг Эрнста Тессельмана, — прокричал я.

Мягко говоря, это не совсем соответствовало действительности, но сейчас подходящий момент козырнуть его именем, поскольку ежели девица и в самом деле близкая подруга Мейвис Сент-Пол и ее соседка по комнате, то она должна была бы знать, кто такой Эрнст Тессельман.

Очевидно, это имя ей действительно было известно и не вызывало особого восторга, потому что в следующий момент она грубо бросила:

— Уходите.

— Мне необходимо поговорить с вами о Мейвис, — мягко возразил я.

— Я уже все рассказала полиции. Проваливайте.

— Я вас не задержу, — пообещал я.

— Я не желаю ни с кем разговаривать.

— Чего это вы так боитесь? — поинтересовался я.

— Это после всего-то, что случилось с Мейвис?

— Не говорите глупостей. Я друг Эрнста Тессельмана и хочу задать вам несколько вопросов.

— Все равно я вам не открою.

— Ничего, я подожду здесь, — сказал я. — Рано или поздно вам придется выйти.

— Я позвоню в полицию.

— Тогда попросите к телефону Граймса, — посоветовал я. — Мы с ним давние приятели.

Глазок закрылся, и было слышно, как она нервно расхаживает по комнате. Я стоял, гадая, станет ли она на самом деле вызывать полицию или нет, и уже был готов пожалеть о том, что вообще связался с нервной цыпочкой. Терпеть не могу психованных женщин.