Сам я никогда не употребляю термин “синдикат”. Уж не знаю, какие ассоциации приходят вам на ум, когда вы слышите это слово, но мне неизменно представляется разная ерунда вроде газетных полос с разделами сатиры и юмора, колонками “Советы влюбленным” и тому подобной дребеденью. Синдикатами называют также сборище писак, продающих весь этот вздор газетам по всей стране. А контора, к которой я имею честь принадлежать, не имеет никакого отношения к советам для влюбленных, за исключением, может быть, департамента Арчи Фрейхофера. И поэтому я работаю на компанию, контору, организацию. Но не на синдикат.

Но я не стал пускаться в объяснения, а просто сказал:

— Не знаю, из-за чего у них суета. Я человек маленький.

— Надеюсь, она не наделала глупостей, — предположил он.

— Полагаю, что нет. А как насчет ее мужа? Он был озадачен:

— Мужа?

— Мне говорили, что до того, как приехать в Нью-Йорк, она побывала замужем.

— Понятия не имею, — ответил он. — Она никогда не заикалась об этом.

— Ну что ж, — сказал я, вставая, — большое спасибо, что уделили мне время.

— Не за что, — ответил он. — Когда с меня не требуют денег, то я готов сотрудничать на все сто процентов. — Он хихикнул. Смех был неестественным, как будто доносившимся из гробницы. — Разумеется, если бы пришлось раскошелиться, я бы сотрудничал лишь на девяносто процентов. Остальное — моя прибыль на случай торга. Сами понимаете.

— Понимаю.

Я направился к выходу, но затем, будто что-то вспомнив, вернулся к столу.

— Кстати, у вас есть пистолет?

— А при чем здесь это?

— К Мейвис это не имеет никакого отношения, — заверил его я. — Меня интересует другое дело. Совсем вылетело было из головы.

— Послушайте, если вы насчет сотрудничества...

— Я лишь хотел узнать, есть ли у вас оружие, — перебил я его.

— Ну конечно же есть. Мне приходится хранить в сейфе большие суммы наличными...

— Вам нет никакой нужды оправдываться, — постарался я его успокоить. — Я просто спросил, есть ли у вас чем защищаться. Где вы его держите, в этом столе?

— Да. Но я все же не...

— Я могу на него взглянуть?

— Послушайте, — пролепетал он, и на этот раз лицо его уже больше не казалось серым, оно стало мертвенно-бледным, как у покойника. — Слушайте, в чем дело? Я ни в чем не провинился перед Эдом Ганолезе...

— Не нужно так волноваться, — сказал я. — Я не собираюсь причинить вам зла. Если бы мне поручили свести с вами счеты, то, поверьте, я выбрал бы местечко поукромнее, чем ваш клуб. Мне просто нужно глянуть на него.

— Но зачем?

— Интересуюсь оружием.

Я протянул руку, и он, не мигая, уставился мне в глаза, видимо надеясь, что сумеет переглядеть меня, но на моей стороне были Эд Ганолезе и вся организация, и в конце концов он первым отвел взгляд, пожал плечами и выдвинул ящик стола.

Протянутый мне револьвер оказался настоящим монстром. Это был автоматический кольт 45-го калибра — тот тип оружия, что косит людей толпами и наповал.

— Собираетесь обороняться от слонов? — спросил я у него.

— Пистолет как пистолет, — ответил он, что, мягко говоря, не соответствовало действительности, но я не стал спорить. Я принюхался к стволу и не уловил никакого постороннего запаха, например пороха.