— Святой отец, — объявил Брюс. — Вот ваш доктор.

Игнатиус поднял лампу и сквозь очки вгляделся в лицо Хейга.

— Он болен?

— Нет, святой отец, он пьян.

— Пьян? Значит он не сможет оперировать?

— Нет, он сможет!

Брюс провел Хейга по коридору в маленькую операционную. Игнатиус и Шерман шли следом.

— Шерман, помогите святому отцу привезти сюда женщину, — они ушли, Брюс обратился к Майку.

— Ты уже настолько погряз в дерьме, что даже не понимаешь меня?

— Я не могу это сделать, Брюс. Ничего не получится.

— Значит она умрет, но ты все-таки попробуешь.

— Мне нужно выпить, Брюс, — Майк облизал губы. — У меня внутри все горит. Ты должен мне дать выпить.

— Сделай это и получишь полный ящик.

— Мне сейчас нужно.

— Нет, — твердо сказал Брюс. — Посмотри, что у них есть из инструментов. Достаточно ли для такой операции?

Брюс подошел к стерилизатору и поднял крышку. Из него вырвалось облако пара. Хейг заглянул внутрь.

— Здесь все, что нужно. В помещении только не достаточно светло, и я хочу выпить.

— Что-нибудь придумаю со светом. Мой руки.

— Брюс, прошу тебя, дай мне…

— Заткнись! — зарычал Брюс. — Вон там раковина. Готовься.

Хейг прошел к раковине. Он уже лучше стоял на ногах, лицо приобрело более твердое выражение. «Старый ты дурак, — подумал Брюс. — Как я на тебя надеюсь. Господи, как я надеюсь, что ты сможешь это сделать».

— Поторопись, Хейг. Мы не можем заниматься этим всю ночь.

Брюс вышел и прошел по коридору в палату. Окна операционной были закрыты, Хейг убежать не мог. Только в коридор, а здесь он его поймает. Он заглянул в палату. Шерман и Игнатиус при помощи санитара поднимали женщину на каталку.

— Святой отец, в операционной мало света.

— Я могу только предложить еще одну керосиновую лампу.

— Хорошо, принесите ее. Я перевезу женщину.

Игнатиус с санитаром ушли. Шерман с Брюсом вывезли каталку из палаты. Женщина застонала от боли, ее лицо стало серым и казалось восковым. капитан видел такие лица у чернокожих, когда они на пороге смерти.

— Она скоро умрет, — сказал Брюс.

— Наверное, — ответила Шерман. — Но надо торопиться.

Женщина заметалась на каталке, пробормотала что-то, глубоко вздохнула, всколыхнув простыню над огромным животом, и снова застонала. Хейг был в операционной. Он снял китель и тщательно мыл руки, склонившись над раковиной. Он даже не обернулся, когда они появились с каталкой.

— Перенесите ее на стол, — сказал он, намыливая руки до локтей. Стол был такой же высоты, что и каталка, и они легко перенесли женщину на стол.

— Она готова, Майк, — сказал Брюс. Хейг вытер руки чистым полотенцем, протер их спиртом, морщась от запаха, который больше не волновал его. Он снова становился хирургом. Он подошел к столу и склонился над женщиной. Она не знала о его присутствии; глаза ее были широко открыты, но не видели ничего. Хейг глубоко вздохнул. На лбу его выступили капельки пота. Седая щетина на щеках поблескивала в дрожащем свете керосинки.