— Слава богу, что есть Раффи.

— Я приберег для вас место, чтобы вы могли отдохнуть, — Боуссье указал на удобное кожаное кресло. — Вы должно быть ужасно устали.

— Вы очень добры, — поблагодарил Брюс. — Но сначала я проверю наши посты.

13

Брюс проснулся от того, что Шерман, склонившись над креслом, щекотала ему нос. Он был в полной форме, в каске, винтовка под рукой, только ботинки расшнурованы.

— Брюс, ты не храпишь, — она тихо рассмеялась. — Это радует.

— Который час? — сонно спросил он.

— Скоро пять. Завтрак на кухне.

— Где Боуссье?

— Одевается. Собирается начинать посадку на поезд.

— Такое впечатление, что у меня во рту спал козел, — Брюс провел языком по зубам.

— Тогда утреннего поцелуя ты не дождешься, мой капитан, — она со смехом выпрямилась. — Твои туалетные принадлежности на кухне. Я посылала за ними жандарма. Можешь умываться. Брюс зашнуровал ботинки и прошел, переступая через спящие тела, на кухню.

— Горячей воды нет, — извинилась Шерман.

— Это волнует меня меньше всего, — Брюс подошел к столу и достал из ранца бритву, мыло и помазок.

— Я обворовала курятник, — созналась Шерман. — Там оказалось всего два яйца. Как мне их приготовить?

— Всмятку, — Брюс снял с себя китель, рубашку и подошел к раковине. Он ополоснул лицо и голову и зарычал от удовольствия. Он установил над кранами зеркало и намылил щеки. Шерман присела рядом и стала наблюдать за ним с нескрываемым любопытством.

— Очень жаль, что у тебя нет бороды. Она была бы похожа на мех выдры.

— Когда-нибудь я отращу ее специально для тебя, — улыбнулся Брюс. — У тебя глаза голубые, Шерман.

— Тебе понадобилось много времени, чтобы это заметить, — она кокетливо надула губки. Они и без помады привлекательно розовели на бледном фоне кожи. Зачесанные назад волосы подчеркивали ее высокие скулы и большие красивые глаза.

— В Индии «шер» значит «тигр», — сказала Брюс. Мгновенно ее губы растянулись в оскале. У нее были очень ровные белые зубы. Она зарычала. Брюс едва не порезался.

— мне не нравятся женщины, которые паясничают перед завтраком. Это плохо сказывается на моем пищеварении.

— О, господи, завтрак! — Шерман вскочила на ноги.

— Почти вовремя. Опоздала всего лишь на двадцать секунд. Ты меня простишь?

— В последний раз. — Брюс смыл с лица мыло, причесался и подошел к столу.

— Сколько ложек сахара?

— Три, — Брюс разбил скорлупу яйца. Она поставила перед ним чашку кофе.

— Мне нравится готовить тебе завтрак. Брюс не ответил. Разговор принимал опасное направление. Она села перед ним в кресло и оперлась подбородком о ладони.

— Ты слишком быстро ешь, — заявила Шерман. Брюс удивленно посмотрел на нее. — Но по крайней мере с закрытым ртом. Брюс принялся за второе яйцо.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать.

— Мне — двадцать, почти двадцать один.

— Чудесный возраст.

— Чем ты занимаешься?

— Я — солдат.

— Нет.

— Хорошо. Я адвокат.

— Вы, должно быть, очень умны, — торжественно провозгласила она. Я просто гений. Иначе здесь бы не оказался.