— Нож! — закричал Брюс, и кто-то сунул ему в руку штык.

— Босс, осторожнее с этими зазубринами, не поцарапайтесь.

— Раффи, ты поглядывай по сторонам, они могут начать штурм. Брюс сорвал с человека рубашку. Мгновенье он смотрел на грубо откованный железный наконечник. Он был густо смазан похожим на липкий черный шоколад ядом, особенно зазубрины.

— Он уже мертв, — произнес Раффи, облокотившись на капот. — Он просто еще не перестал дышать. Мужчина закричал и задергался, когда мужчина сделал первый надрез. Глубокий надрез рядом с наконечником кончиком штыка.

— Хендри, достань из инструментов клещи.

— Вот они. Брюс захватил наконечник щипцами и потянул. Плоть как бы присосалась к наконечнику и потянулась за ним. Брюс резанул штыком. Это походило на извлечение крючка из резиновой пасти сома.

— Зря теряете время, босс, — проговорил Раффи с чисто африканским спокойствием перед лицом ужасной смерти. — Парень конченый. Он проиграл. Здесь свежий змеиный яд.

— Ты уверен, Раффи? Ты уверен, что это змеиный яд?

— Именно его они используют. Смешивают с мукой кассавы.

— Хендри, где аптечка с противозмеинной сывороткой?

— В ящике с медикаментами, в лагере. Брюс еще раз потянул за наконечник, и он вышел из тела, оставив после себя черную дыру между лопатками.

— Все по машинам. Нам нужно доставить его в лагерь. Каждая секунда на счету.

— Посмотрите на его глаза, — проворчал Раффи. — Инъекция ему уже не поможет.

— Зрачки бедняги сузились до размеров типографской точки, все тело била крупная дрожь. Яд уже распространялся по телу.

— Грузите его. Мужчину подняли в кабину, остальные залезли в кузов. Раффи включил заднюю передачу и нажал на газ. Грузовик с ревом пролетел отделяющие их от лагеря тридцать ярдов.

— Заносите его в укрытие. С отвисшей челюсти мужчины стекала пена, он сильно потел. Тоненькие ручейки пота стекали по его лицу и обнаженной груди. Кровь из раны не шла, только маленькие капельки коричневой жидкости. Видимо, яд обладал коагулирующими свойствами.

Брюс, с тобой все в порядке? — выбежала навстречу Шерман.

— Ничего со мной не случилось, — в этот раз Брюс старался следить за своей речью. — Но один из наших ранен.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, я не хочу, чтобы ты это видела, — он отвернулся от нее. — Хендри, где твоя проклятая сыворотка? Они занесли пострадавшего в лагерь и уложили в тени на одеяло. Брюс подошел к нему и опустился на колени. Хендри подал ему ярко-красный футляр.

— Раффи, загони эти два грузовика в кольцо и предупреди ребят, чтобы были наготове. После этого успеха они могут стать храбрыми раньше, чем мы думаем. Брюс надел на шприц иглу.

— Хендри, скажи, чтобы нас загородили чем-нибудь, хотя бы одеялами. Большим пальцем он обломал головку ампулы и наполнил шприц светло-желтым противоядием.

— Держите его, — приказал он двум жандармам, защипнул пальцами кожу рядом с раной и воткнул туда иглу. Кожа мужчины была похожа на кожу лягушки; влажная и липкая. Пока он вводил сыворотку, он попытался прикинуть, сколько времени прошло с момента проникновения стрелы. Примерно семь-восемь минут. Яд мамбы убивает через четырнадцать.

— Переверните его. Голова мужчины откинулась набок, дыхание было частым и неглубоким, изо рта тонким ручейком по щеке текла слюна.

— Ни хрена себе! — воскликнул Хендри, и Брюс взглянул на его лицо. Его лицо светилось чувственным наслаждением, он дышал так же часто и неглубоко, как умирающий человек.