— Макс будет подергивать губой. — Я закрываю за ней дверцу и направляюсь к водительскому сидению. Сажусь. — Марк Иосифович уже сообщил об этом Майору. Мы позволим ему пару раз обыграть Шведа, потом он покинет стол, а затем мы «сыграем Джокера». — Завожу двигатель, трогаю автомобиль с места. — Самое главное, грамотно вывести из игры Хромого и Палыча, вряд ли они захотят добровольно потерять свои деньги.

— Угу. — Соня нервно прикусывает нижнюю губу и отворачивается к окну.

С того момента, как вернулась со встречи с Майором, она сама не своя. Замкнулась, переживает, и я все больше начинаю тревожиться из-за этого.

Если девчонка решила сговориться с бывшим любовником, то вложенные деньги она не потеряет — это как раз мне нужно бояться, чтобы не остаться в дураках.

— Всё нормально? — Спрашиваю сухо.

Мне хочется положить ладонь на ее руку, но не уверен, что это будет уместно.

— Ага.

Мы всё ещё доверяем друг другу? Что между нами происходит? Что изменилось? Или всё по-прежнему?

— Ты уверен, что он не интересовался, как и чем ты жил последний год? — Соня достает сигарету, вставляет меж накрашенных губ и прикуривает. — Не интересовался, с кем ты общаешься, с кем ведешь дела?

— Ты о чем? — Напрягаюсь я.

Мне не нравится, когда перед самым ответственным этапом операции что-то вдруг подозрительно начинает идти не так. Это как знак, как черная кошка, не вовремя перебежавшая дорогу прямо перед колесами твоей машины. Есть еще время повернуть назад, но ты так разогнался, что сам уже на всех парах несешь себя в пропасть.

— Я про Макса. — Она так тяжело вздыхает, что верхняя пуговичка на ее вороте расстегивается. — Может быть такое, что ему донесли, что ты работаешь в последнее время со Шведом? — Ловкие пальчики быстро застегивают ее обратно. — Вдруг он знает, как тот выглядит, и всё такое? Ведь если он знает, то мы все, по сути, обречены…

Липкая, словно клей, тревога холодком пробегает по спине.

— Он что-то говорил тебе? — Невольно увеличиваю скорость, заставляя «бэху» еще быстрее мчать вдоль прибрежного шоссе.

Девушка затягивается, долго не выпускает дым из легких, а затем выдыхает несколько ровных, маленьких колечек.

— Говорил, что знает все твои приёмы. — Она пожимает плечами и бросает на меня испытующий взгляд.

— Ну, это не новость. — Утешаю, скорее, самого себя, нежели её. — Только вот мы больше трех лет не общаемся, и за это время мои навыки ушли далеко вперед от его представлений.

— Но Майор, наверняка, ожидает от тебя подвоха. — Её голос срывается на едва слышный шепот.

— Это тоже было заранее известно. — Усмехаюсь я.

— Хорошо, если ты так уверен в успехе.

— А ты не уверена?

Соня пристально разглядывает меня, в своей фирменной манере свесив сигарету с губ, затем легким движением отбрасывает светлые волосы с лица:

— На девяносто процентов из ста.

Вылитая Мерилин Монро, срань господня.

— Ста процентов никогда и не бывает. — Подмигиваю я. — Даже если ты тыришь пенсию из панталон своей спящей бабули, всегда нужно опасаться того, что она может поймать тебя за руку.

Мне нравится, как она улыбается. И пусть ее лицо кажется сейчас бледным и измученным, улыбка, как рассветные лучи, озаряют его и наполняют жизнью.

— Или, может, ты передумала? — Нахмуриваю брови.

— Нет. — На этот раз ей хватает твердости сказать это так, чтобы я поверил.