— Или, может, ты передумала? — Нахмуриваю брови.

— Нет. — На этот раз ей хватает твердости сказать это так, чтобы я поверил.

Соня выпускает дым из приоткрытых губ и вышвыривает сигарету в окно.

— Глеб?

— Да? — Лавируя в потоке машин, смотрю на нее искоса.

— Я хочу, чтоб ты знал.

Улыбка гаснет, и лицо девушки становится очень серьезным.

— О чем? — Спрашиваю.

Даже сквозь тихое журчание музыки из динамиков слышу ее тяжелый вздох.

— Я разглядела тебя.

Задумчиво чешу висок, пытаясь привести в порядок мысли.

— Не понял.

Она выпрямляется и слегка поворачивает корпус в мою сторону. Несколько секунд мы едем в тишине: Соня оглядывает меня так, будто хочет взглядом впитать каждую черточку моего лица, а я, вынужденный следить за дорогой, бросаю на неё короткие, полные смятения, взгляды.

— Тогда, на пристани, помнишь? — Грустно говорит девушка. — Когда мы увиделись в первый раз. Я тогда еще была лысой, как чупа-чупс.

— Да. — Воспоминания рисуют улыбку на моем лице.

— Я тогда подумала, что такой ухоженный, крепкий мужчина обязательно должен быть заносчивой задницей. Потому что он знает, что привлекателен, и привык к женскому вниманию. — Соня на секунду сжимает губы. — И когда мы уже официально познакомились в той гостинице, пару дней назад, я только уверилась в своих мыслях.

— Вот как?

— Да. — Её дыхание рядом с моим плечом ощущается как щебет птички. — А еще ты был груб, циничен и… холоден.

— Значит, всё совсем плохо? — Улыбаюсь я.

— Тогда я решила, что это даже хорошо. Потому что бабники редко бывают такими серьезными. А потом поняла, что за фасадом бесчувственного истукана есть и еще что-то. Могу ошибаться… Но, кажется, мне удалось заглянуть внутрь настоящего Глеба.

Мне не удается сдержать усмешки:

— Звучит пугающе.

Соня сцепляет руки в замок и смотрит куда-то, вроде как на костяшки собственных пальцев.

— Спасибо тебе за всё. Ты даже не знаешь, как много для меня сделал.

Мне жутко хочется до нее дотронуться, но всё, что я могу, это пялиться на нее напряженно:

— Мы что, прощаемся?

Она поднимает на меня свои огромные глаза.

— Дело подходит к концу, Дымов. — Сглатывает, на мгновение прикрыв веки. Пушистые ресницы трепещут, как крылья бабочки. — Уже сегодня вечером всё разрешится. — Снова смотрит на меня печально и как-то трогательно. — И каждый пойдет своей дорогой, так?

Бляха… Как много мне хочется ей сказать. И почему именно сейчас? В не самое подходящее для разговоров время?

— Соня, я…

Девушка не дает мне договорить — смеясь, хлопает по плечу и задерживается на нем ладонью дольше положенного.

— Главное, чтобы всё получилось, ведь так? — Ее губы изгибаются в подобие вымученной улыбки. — Значит, нам нужно очень постараться.

«Я тоже тебя разглядел. Ты должна знать это», — но эти слова так и не покидают моего рта.

— Угу, — бормочу вместо этого.

— А это колечко… — Теперь мне становится понятно, куда устремлен ее взгляд. — Милая вещица, правда?

— Да.

Она вздыхает.

— Раз уж это просто реквизит, значит, недорого стоит?

— Н-нет. — Говорю неуверенно.

— А то оно мне так понравилось.