И мы уходим.

Но прежде, чем покинуть зал, некоторое время общаемся с какими-то людьми, с которыми знаком Глеб. Поддерживаем легенду, так сказать. Хотя лично для меня всё проходит, словно в тумане. То и дело мерещится этот звериный взгляд из соседнего зала.

Чтобы хоть как-то привести меня в чувство, Дымов берет нам шампанского. Я пью, а мои зубы стучат о край бокала. Пытаюсь справиться с эмоциями, но выходит из рук вон плохо. Все тело продолжает трясти мелкой дрожью.

— Идем-ка, прогуляемся. — Говорит мой спутник, отдавая бокал официанту и утаскивая меня за собой к выходу.

Ноги слушаются меня так же, как слушались бы на их месте грубые деревянные костыли. Они разъезжаются и не хотят сгибаться. Благодарно опираюсь на руку Глеба, но сил для липовых улыбок уже не остается.

— Всё хорошо, Сонь. Всё хорошо. — Он обнимает меня крепко, едва мы оказываемся на улице и останавливаемся на лестнице у входа в отель. — Ты молодец, ты настоящая умница.

Мимо снуют какие-то люди, стучат каблучками хорошо одетые дамочки, шумят двигатели машин. Весь мир кружится перед глазами, и только Глеб своим присутствием не дает ему рассыпаться окончательно. Только благодаря ему я до сих пор еще не впала в истерику.

— Боже… — Утыкаюсь лбом в его грудь.

Меня колотит. Чувствую, как он зарывается носом в мои волосы и выдыхает.

Правильно. Все должно быть правдоподобно. Ведь Майор за нами следит. Не вижу этого, но ощущаю каждой клеточкой кожи.

— Да? — Глеб обрывает раздавшуюся трель мобильника ровным голосом. — Да. Да. Сейчас буду.

— Любимая, я ненадолго. — Говорит он, поглаживая мою спину. И жарко шепчет в ухо: — Фил сказал, что все хорошо. Он пошел за нами. Ты готова?

Мне ужасно не хочется его отпускать. Он — моя спасательная шлюпка в бушующем океане под названием «чувства к Майору».

— Хорошо, я буду ждать. — Говорю, уже глядя ему в глаза.

Мы не просто обмениваемся взглядами, он отдает мне всю свою силу. Делится железной стойкостью, чтобы я хоть как-то смогла выдержать предстоящую встречу. И вдруг мягко целует в губы… Нежно-нежно, чуть обжигая и легонько дразня языком. А потом замирает в этом легком прикосновении, держа свои ладони на моих щеках. А я в этот момент чуть к небу не взлетаю.

Он может управлять ими. Бабочками в моем животе. Они подчиняются ему, радостно трепеща невесомыми крылышками и вызывая внутри меня волшебную сладкую щекотку.

С трудом уговариваю себя отпустить руки, едва Глеб отрывается от моих губ. Жадно глотаю воздух. В лицо бросается краска. Неумолимо покрываюсь мурашками, когда большие, теплые ладони соскальзывают с моего лица.

— Счастливо. — Шепчет.

— Ага.

Смотрю вслед его шагам и ловлю взглядом прощальные воздушные поцелуи.

«С ума сойти»…

Вздрагиваю, потому что за ним слишком громко захлопывается дверь такси. Считаю с десяти до одного, чтобы прийти в себя. Но момент истины не отсрочить. Он не умолим. И мне в любом случае придется столкнуться со своими страхами лицом к лицу.

Разворачиваюсь.

Киваю швейцару, услужливо открывшему мне дверь. Подхватываю полы платья и степенно вплываю в светлый вестибюль. Каждый шаг, сделанный под десятками любопытных взглядов, ощущается, как выход на подиум. Правда, никто и не догадывается, что под маской уверенной, сияющей красавицы во мне прячется растерянная Золушка.

И я иду.

Неотступно ощущая на себе чей-то тяжелый взгляд, поднимаюсь по лестнице на нужный этаж, подхожу к номеру и дрожащей рукой прикладываю ключ к замку. Не помня себя, вваливаюсь внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.