— О чем задумалась? — голос МЧ вырвал меня из водоворота «положительных» мыслей. Мы уже поднимались по парадной лестнице навстречу неизвестному. Во всяком случае, неизвестному для меня.

— О своих ценностях.

— Они прошли корректировку?

— Нет, все ценности остались на месте, а вот настоящие желания — нет.

Не говорить же ему, что блистать на вечере в его обществе расхотелось вовсе. Строить из себя влюбленную так же. Уже не радовала перспектива завязать новые знакомства и деловые связи, если удастся. Отчаянно захотелось назад, домой в крепкие стены, или хотя бы в крепкие объятия на пять минут.

На верхней площадке перед входом мы встретились взглядами. — И что с желаниями?

— Макс, обними меня.

Стою перед ним и понимаю, что если он сейчас вновь скажет, что мы опаздываем, и нас ждут, я ему этого не прощу. В кои-то веки проявила слабость и необходимость участия, неужели не поймет? А кто их мужчин знает, иногда до них не достучишься. Хоть в лоб, хоть по лбу. Кажется его длительное раздумье на этот счет отразилось на моем лице разочарованием. Как оказалось поспешным.

Он увел меня за колонну и нежно обнял, подбородком уперевшись в мою макушку. Ощутив безмятежность и спокойствие, искренне пожелала создателю долгих лет и благополучия за маленькую и такую ценную радость, как мужские объятия. В этом мысленном посыле пришлось сделать корректировку — мужские объятия бывают разные, впрочем, как и мужчины. Крепче прижалась к нему, ощущая, как на лице отражается улыбка.

— Это и есть роль плюшевого мишки? — прозвучал его вопрос, и руки погладили мою спинку.

— Не совсем. Но где-то рядом.

— А в чем несостыковка?

— Он молчит.

На этой ноте нас прервали удивленным восклицанием, не разнимая объятий, мы повернулись. Это был мужчина за шестьдесят явно, но выглядящий моложе, он удивленно приветствовал нас на ломанном русском. И в предвкушении знакомства замер, поблескивая глазами. В белом костюме и с красной розой в петлице, больше всего походил на веселого мафиози в расцвете «семьи». Образу как раз соответствуют светлая шляпа и перчатки в его руках, не говоря об улыбке и прищуре черных глаз. Не иначе как спрут улыбнулся, и по спине поползли неприятные мурашки.

— Полина, разреши представить тебе человека, перед которым открываются любые двери высокого собрания. Мистер Эверетт Хилгард. — И уже обращаясь к нему, — а это моя…

— Наслышан, — Эверетт не церемонясь, взял мою руку и склонился к кисти, — и очень рад видеть.

Удивительно, человек на мгновение приник к коже губами и тут же отступил, а мне показалось, что руки я лишилась под смачный звук «хрясь» и «хрум — хрум».

— Вы опоздали, — иронично улыбаясь, заявил хозяин дома, — но теперь мне понятно почему.

— Пробки, — подсказал МЧ, пропуская меня вперед.

— Привлекательные пробки нынче в Лондоне. — Не сбавляя темпа хода и колкости намеков, Эверетт провел нас через холл и остановился лишь у дверей, ведущих в залу, где толпились собравшиеся гости. — Я и сам был бы рад в такую попасть.

— Годы тренировок, — начал МЧ.