– Смотри. – Он все еще держал ее голову одной рукой. – Я хочу, чтобы ты смотрела.

Он с яростной силой вошел в нее, и кровь только что не взорвалась в его венах, когда она закричала от боли, неожиданности и жадного удовольствия. Его пальцы впились в ее бедра, и он опять и опять вбивал свой член в ее чрево, пока их тела не покрылись потом, как каплями дождя, и его взор не помутнел.

Но она все смотрела в зеркало. Анджела видела кровь на своей прокушенной нижней губе, блеск от пота и слез на лице. И когда ужасный, безжалостный оргазм смел ее тревогу и обиду, лицо Дэна превратилось в лицо Финна. Он выкрикнул ее имя, и она улыбнулась, а их тела содрогались, содрогались, содрогались…

Ее любили. Ее хотели. Она была самой лучшей.

– Совершенно уверена. – Дина все так же спокойно подписывала письма. Ее движения были быстрыми, четкими и автоматическими. – Я хочу сделать это шоу.

Сколько карточек нам вернули?

Нахмурившись, Фрэн опустила взгляд на отпечатанные формы, которые она держала в руке. Они раздавали зрителям подобные карточки после каждой программы. На этих было напечатано просто: знаете ли вы кого-нибудь, кто стал жертвой изнасилования во время свидания? Хотели бы вы обсудить эту тему на «Часе с Диной»?

Там было место для комментариев, имени и номеров телефонов. Из двухсот карточек Фрэн выбрала только две.

– Я подумала, что ты захочешь их увидеть. – Она неохотно положила карточки на стол. – Это будет слишком больно для тебя, Дина.

– Я справлюсь.

Она пробежала глазами по первой карточке, потом остановилась и опять прочитала каждое слово:

«Он сказал, что я сама этого просила. Это не правда. Он сказал, что я сама виновата. Я в этом не уверена. Я хотела бы попробовать поговорить на эту тему, но не знаю, смогу ли».

Отложив карточку в сторону, она взяла другую. «Это было мое первое свидание после развода. Это произошло три года назад, и с тех пор я ни разу не была с мужчиной. Я все еще боюсь, но доверяю вам».

– Две женщины, – прошептала Дина. Да, это действительно было больно. Как будто ее ударили в грудь крепким злым кулаком. – Прямо из аудитории студии. А сколько еще, Фрэн? Сколько еще женщин спрашивают себя, не были ли они сами виноваты? Сколько еще боятся?

– Я не могу видеть тебя в таком состоянии. Ты понимаешь, что если сделать шоу, то придется говорить о Джеми Томасе?

– Знаю. Я уже консультировалась в юридическом отделе.

– А если он подаст в суд?

Дина вздохнула, едва сдерживаясь, чтобы не потереть глаза и не смазать макияж. Она плохо выспалась, хотя сейчас, пока Финн был в Москве, она спала одна. Но ей не спалось из-за сомнений. Из-за предвкушения.

– Значит, он подаст в суд. Если коротко обобщить то, что мне сказали юристы, он уже объявил публично свою версию происшедшего. Все сводится к его свидетельству против моего свидетельства, поэтому я тоже объявлю публично свою версию. С момента выхода статьи я могла бы это сделать уже в дюжине интервью. В двух дюжинах, – поправила она себя с хмурой усмешкой. – Но я предпочитаю делать это иначе, по-своему, на моем собственном шоу.

– Ты знаешь, что будет твориться с газетами?

– Знаю. – Теперь она была спокойна, мертвенно спокойна. – Поэтому мы проведем его во время майских конкурсов.

– Боже мой, Ди!..

– Я расскажу все на людях, Фрэн, и надеюсь, что это поможет хотя бы одной из женщин, которые увидят мое шоу. – Она смахнула слезинку со щеки. – И, Богом клянусь, этой передачей я уничтожу своих соперников по таблице рейтингов.