Великан взревел и, не переставая смеяться, стегнул его кнутом.

— К нам прибыл еще один маленький счастливый топтунишка! Держите его, вы, грязные бездельники с гнилыми кишками и бочонками вместо головы! Приветствуйте своего нового товарища!

IX

Абстрактное изображение парусника, плывущего по покрытому пятнами, мутному и как будто нарисованному морю, окруженное горячим мерцающим контуром, вызывающе зависло между раскаленным небом и пылающей гладью воды — галера «Лунный цветок» со спущенными парусами медленно ползла к горизонту, находясь в семи днях пути от Меро, одного из пяти городов Скорсо. В отсутствие ветра, который хоть как-то развеял бы крайнюю затхлость кубрика, зловоние распространялось повсюду, заставляя и хозяев и работников переходить с места на место, обмахиваться провонявшими насквозь косынками и прочищать носы, давным-давно забитые не упоминаемыми в приличном обществе, хотя и вполне естественными человеческими запахами.

Какая головокружительная перемена! Лязгнули челюсти, сомкнулись объятия когтистых лап, и Джек Уолли — бедный, доверчивый, сластолюбивый Джек Уолли — оказался в ловушке.

К тому же абсолютно все, что предшествовало этим мгновениям крайнего отчаяния, было делом его собственных рук!

О, несчастный Джек Уолли!

Когда его поймали в западню и заперли в клетку, он еще пытался сопротивляться — и был равнодушно выпорот кнутом, причем удары сыпались ниже спины. Теперь же, проснувшись с гудящей головой и закованными в кандалы руками, жестоко избитый и умирающий с голоду, он старался примириться с изменившимися обстоятельствами. Миновали счастливые и беззаботные дни у Друбала и Мими, а он и не заметил этого. Закончилось время веселых разгульных походов по лесу с Крочем и Саломеей — он и этого не понял. Промелькнули даже многообещающие и хмельные мгновения, проведенные в трактире у Долли, — но и тут он только хлопал глазами. Но вот теперь, сидя на борту галеры, готовый превратиться под ударами кнута в послушный механизм с горой мускулов и широкими плечами, Джек понял все. Понял — но слишком поздно.

И все же он был молод, силен и крепок. Следовало бороться за свою жизнь. Джек решил, что, сидя с развевающейся по ветру бородой и махая веслами вместе с другими товарищами по несчастью, он станет разрабатывать план будущей битвы и тренироваться — ему нужны были мускулы из железа, сухожилия из стали и сердце из гранита. А затем он непременно возглавит мятеж и будет безжалостно уничтожать чопорных женоподобных господ, разодетых в шелка и атлас, сберегая все самое лучшее… Впрочем, времени на обдумывание у него будет предостаточно…

О, упрямый Джек Уолли! Он определенно был избран для того, чтобы изобретать утешения, находясь прямо в гуще страданий…

Весь первый день ветер быстро гнал их вперед, и до слуха Уолли доносились стоны блюющих новобранцев, непривычных к морю и не ведавших, подобно ему, о межзвездных просторах. Затем ветер стих.

Наверх Уолли шел с почти трогательной готовностью, горя желанием поскорее вступить на путь испытаний, которые должны были укрепить его тело и руки, развить мускулы и подготовить сердце к великому дню восстания.

— Почему вы не снимите кандалы с моих рук? — вопрошал он, потрясая шестидюймовым стержнем, жестко скреплявшим его запястья. — Я же не смогу так грести.

— Грести? Иди в клетку, ты, жалкий топтун!

Уолли оглядывал галеру «Лунный цветок» с крайним изумлением. Судно было небольшое, но неплохо оборудованное. Волнуясь и дрожа, он шагнул внутрь. Его товарищи — такие же бородатые и полуголые, как и он, — бормоча проклятия, забирались в клетку, которой предстояло стать местом их общих страданий.

Джек сразу вспомнил о белых мышах и волнистых попугайчиках.