Воронов с радостью переехал к Юпо и по вечерам пропадал теперь в бильярдной Дома офицеров.

Однажды он встретил там Синельникова.

- Хочешь с ним сыграть? - шепнул Юпо Воронову, кивая в сторону Синельникова. - Вот соперничек... Пантера, тигра!..

- Не хочу.

- Почему?

- Не нравится он мне.

- Глупости! Он отличный мужик, - сказал Юпо. - Я вас сведу сейчас.

У Синельникова как раз окончилась партия.

Юпо быстро подошел к молоденькому Лейтенанту в артиллерийских погонах и что-то шепнул ему на ухо.

- Чья очередь? - спросил Синельников.

- Я свою уступаю, - сказал, краснея, Лейтенант.

- Очередь моя... Но я передаю кий лучшему игроку. - Юпо демонстративно отдал кий Воронову и крикнул маркеру: - Папаша, открывай новый сеанс! Шарики запасные сюда! Новенькие!

Подошел маркер, молчаливый, горбатый старик, прозванный Квазимодой, и вывалил на стол из мешка все шары разом, словно картошку. Шары и в самом деле оказались новыми, без единой выбоинки. Юпо поставил их треугольником и подозрительно повел горбатым носом.

- Братцы, жареным пахнет. Кажется, кто-то горит. Это не ты, случаем, Петя?

- Цыплят по осени считают, - ответил Синельников и разбил шары.

Игра началась. Воронов ходил вокруг стола молчаливый и сосредоточенный. Он подолгу приглядывался к шарам, потом как-то внезапно сгибался и мгновенно бил, выбирая только крупные очки, на мелочь совершенно не обращая внимания. Удары его были резкие, сильные, красивые. Во всей игре чувствовался особый шик уверенного в себе и щедрого игрока. Он совершенно не интересовался битой, или, как говорят бильярдисты - "своим" шаром. И в этом был тоже шик. Играть с ним было легко. Синельников подбирал его небрежности и держался по счету вровень. Этот Воронов сегодня нравился ему, и, против обыкновения, за игрой он изредка перекидывался с ним фразами.

- Все в Нахаловке обитаете?

- На днях переехал.

- Где поселились?

- Пока на "Монблане".

- Значит, в гору пошли.

- Повезло.

- А какие у нас охотничьи угодья! - сказал Юпо.

- Это не по моей части, - ответил Воронов.

- А рыбалка?

- Не интересуюсь.

- Петр Ермолаевич, в таком случае покажите ему сикамбриоз.

Все засмеялись.

Это слово на языке Юпо означало - крышка.

Счет у Воронова перевалил за шестьдесят. На столе осталось всего два шара. И тут Синельников применил жесткую тактику - он стал придерживать свой шар у торцовых бортов. Это он умел делать отменно. Дело в том, что с торцов бильярдный стол подходил близко к стенам, и поэтому с торца приходилось играть коротким кием. Для Воронова это было неожиданностью; коротким кием он бил плохо, начал нервничать и проиграл.

- Еще одну партию? - спросил Синельников.

- Нет, - отозвался Воронов. - Удар потерял. Утомился, должно быть.

Они втроем вышли из бильярдной.

- Что бы нам этакое сотворить, друзья мои? - сказал Юпо.

- Может, выпьем ради знакомства? - предложил Синельников. - У меня здесь машина. Заедем ко мне, посидим.

- Идея! - сказал Юпо. - А там видно будет.

- Я не против, - согласился Воронов.

- Пошли.

Возле Дома офицеров стоял "газик" Синельникова. Они сели в машину.

- В магазин завернем, - бросил через плечо Синельников.

- Как будем пить? - спросил Юпо. - Может, малую шведскую эстафету осилим?

- Ну тебя к аллаху с твоими эстафетами, - сказал Синельников.

- Мельчает народ, - мрачно изрек Юпо. - Раньше мы уж если сходились, так минимум брали большую шведскую. А малую шведскую всякий начинающий сопляк пил.

- А что это такое? - спросил Воронов.