- Можно подумать, деятель, что вы сомневаетесь в чьей-то искренности, сказал Лукашин.

- Не то, Семен Иванович, - вступилась опять Катя. - Просто надоела философия горожан, попадающих на лоно природы. Ах, море! Ах, тайга! А море, между прочим, соленое и мокрое. А в тайге комары водятся. Ну, мне пора! Извините, и так засиделась. - Она встала. За ней поднялся и Михаил.

- Мне проводник с вашего участка не нужен, - остановила она Михаила, но говорила, обращаясь к Воронову. - Спасибо за угощение. - И потом Зеленину: - Я, кажется, воспользуюсь вашим советом и перейду к вам в производственный отдел. Надо же чем-то и мне отблагодарить гостеприимного хозяина. Сделаю ему приятное. До свидания!

Она вышла, стуча каблучками.

- Извините, - сказал Воронов.

Он встал из-за стола, догнал Катю на лестнице и проводил ее до порога. Дальше она не позволила.

7

Вместе с горячкой дел нахлынула на участок и жара. В солнечные полдни от нагретой опалубки, от арматурных прутьев, от всего этого скопища железа и бетона исходил тягостный жар, и даже порывистый морской ветерок не приносил прохлады. Обычно непоседливые крикливые чайки в такие часы лениво покачивались на волнах. И когда глухие вязкие удары стального штыря в обрезок рельса, висевшего на углу конторы, возвещали обеденный перерыв, люди с наслаждением сбрасывали пропыленные рубахи, комбинезоны, обливались водой, ухали, притворно захлебываясь. Пищу привозили в термосах, разливали под открытым небом на столах, вынесенных из палаток и бараков.

Обычно в обеденное время Воронов, наскоро проглотив тарелку супа, уходил в бухту, заплывал далеко в море, потом загорал где-нибудь в укромном затишке.

Однажды, лежа за выступом скалы, он задремал; разбудили его резкие голоса споривших:

- Я тебе дело говорю, - убеждал хриповатый басок Семена. - Воронов прав - у нас лишние люди на объектах.

- Может, я тоже лишний? - зазвенел возбужденный тенор Михаила. - Может, и мне кельму взять и становиться на кладку домов? Так, что ли?

- Ты подожди, выслушай, - твердил Семен. - Посмотри как следует.

- Отстань!

- Давай сделаем, как прошу. Ведь пойми ты: двенадцать бетонщиков высвободим! На дома пошлем... Квартиры строить!

- Эх, Семен, Семен! Нам надо массивы бетонировать, а ты с чем носишься?

- А дома не надо?

- Все надо. Но ведь не это главное.

- Конечно. Особенно после того, как мистер Забродин себе собственный дом построил.

- Я не меньше твоего в палатках прожил.

- Скажи, чем хвастается! А я вот не хочу больше в палатке жить!

- Так заведи себе тещу с блинами и полезай на печь.

- А зачем мне теща? Может, я к себе жену хочу привести.

- Ну и приводи.

- Куда? В палатку?

- Слушай, жених! Ты что-нибудь про город Комсомольск слыхал?

- Например?

- Например, любителей мещанского уюта там презирали.

- А еще то, что там мерзли в землянках?

- Мерзли!

- А потом в сороковых годах мерзли в окопах?

- Было и такое.

- А теперь, в пятидесятых, ты предлагаешь мерзнуть в палатках? Прямо сплошная Антарктида. Да, энтузиаст ты с довольно однообразным воображением.

- А ты нытик.

Семен коротко хохотнул:

- Эге! Просто я хочу, чтобы люди не располагались на каких-то биваках и не занимались всякими штурмами. Время теперь не то. Не штурмовать, а работать надо и жить.

- Кончай философию! - неожиданно предупредил Михаил.

- Чего это Катерина сюда идет? - спросил Семен. - К тебе, что ли?

- Наверно, Воронова ищет. Хочет проститься, - тоскливо ответил Михаил.

Воронову стало не по себе: вставать теперь - неловко перед ребятами. Оставаться - Катя может найти... Еще хуже! Она и в самом деле взяла расчет - уходила в производственный отдел.

Сегодня она все ходила вокруг конторы, видимо, хотела наедине поговорить с Вороновым.