– Извини, Генаха, что так поздно, – хриплым голосом сказал сосед. – Я на балкон вышел покурить, смотрю, свет у тебя. Слушай, проснулся, башка трещит... Выпить глотка не найдешь?

   Владимир Алексеевич вышел к соседу.

   – Нет, Коля, мы дома запасов не держим. Если б было, мы бы сами давно выпили.

   Кирпичников-старший общался с соседом понятными для того категориями.

   – А что, я сгонять могу! Было бы желание и бабки...

   – Нет, Коля, желания. Извини.

   – Как хочешь, Лексеич. Если что, я под боком. Я уже ложиться до утра не буду. Понадобится, звони. Я на ногу легкий. – Трофимов улыбнулся беззубым ртом.

   – А что ты зубы себе не вставишь? Не старик еще...

   Сосед был на пару лет старше самого Владимира Алексеевича.

   – А на хрена? Есть все равно нечего. А пить я и так могу. Так даже лучше.

   Когда-то Коля Трофимов работал наладчиком станков-автоматов на заводе АЗЛК. Был даже каким-то орденоносцем и вообще личностью в почете. С развалом завода и потерейработы запил и сам развалиной стал.

   – Хозяйку-то свою не нашли?

   – Не нашли пока.

   – А «Скорая» дня четыре назад не к ней приезжала?

   – «Скорая»? – переспросил Владимир Алексеевич.

   – Ну да, ночью. Я как раз домой от товарища возвращался. Часа два было. Смотрю, «Скорая» стоит. Два санитара, здоровенные такие хари, бей – не промахнешься... только им бить не давай, потому что они точно не промахнутся... да... и врач. Я подумал, что к Филимоновне. Врач в военных брюках был. Летчик, что ли... Синие брюки, из-под халата видно. Потому и подумал, что из госпиталя для ветеранов.

   Клара Филимоновна, ветеран Великой Отечественной войны, жила этажом выше. Болела, как и полагается по возрасту, и ей часто вызывали «Скорую помощь».

   – Надо будет заглянуть к ней, – сказал Геннадий.

   – Поздно, – констатировал Трофимов.

   – Понятно, что поздно, – согласился с соседом капитан. – Днем загляну.

   – Поздно, говорю. Ее через день после той ночи похоронили.

   – А что ты про «Скорую» раньше не сказал? – спросил Геннадий.

   – Да я видел-то тебя мельком. Ты расспрашивать к бабе моей приходил, меня не было... Ладно, пошел я.

   Сосед развернулся, Геннадий распахнул дверь, и тот вышел на лестничную площадку, издав тоскливый вздох. Голова, видно, болела сильно.

   Полковник сел обратно за компьютер, чтобы все-таки найти нужную фотографию и сравнить два снимка. Это разрешило бы все сомнения. Сам Владимир Алексеевич имел привычку время от времени чистить «фотоальбом» в своем компьютере и выбрасывать некоторые фотографии. Но, если он не выбросил этот снимок, если Геннадий скопировал его, значит, оригинал должен оставаться в компьютере, потому что за эти дни полковник Кирпичников за компьютер не садился и с фотографиями не работал. И нашел-таки. И даже сравнить успел. Сомнения отпали. Присланный снимок был сделан в «Photoshop’е» с существующего оригинала.

   Следующий звонок в дверь заставил Владимира Алексеевича обогнать сына, выключить свет в прихожей и посмотреть в дверной «глазок». Свет выключался по простой причине. Когда открываешь крышку дверного «глазка», свет видно с другой стороны двери. Достаточно подставить к глазку пистолетный ствол и, когда свет закроет голова хозяина, выстрелить.