— Ладно, не будем терять времени, — сказал я. — Я вижу, что за моими жизненными показателями следят. Еще за статусом деятельности и местоположением. Уши и глаза принадлежат только нам?

— Не могу сказать однозначно, — задумалась девочка. — Не замечала, чтобы в мои операционные процессы вмешивались.

— Значит считаем, что за нами не следят. Либо не хотят, либо не могут.

Глаза Ертр подозрительно заблестели.

— Зачем вам это? — она внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Наша общая задача — быть полезными сообществу. Пожалуйста, не выходите за рамки.

— Моя история сделала меня более человечным, — ответил я. — Еще, я в состоянии генерировать личности других и фиксирую в своей системе сторонние мыслительные процессы, которые не всегда могу контролировать.

— Вы — дефектны, — неожиданно заявила Ертр. — Я доложу о вас своему хостеру.

Черт. Она — скриптоид от ушей до пяток. Выполняет свои функции, будучи на грани смерти.

— Докладывай, — пожал я плечами. — Но они и так знают. Можешь убедиться.

Она закатила глаза, отправляя запрос хостеру.

— Подтверждаю, — кивнула она. — Я могу вам еще чем-то помочь? У вас осталось три минуты на вопросы.

— Можем объединиться в собственную партию? — улыбнулся я — Как в Айвале. Соберем «пати» и пойдем бить мобов.

— Целесообразнее собирать группу из членов своей локальной сети.

— А можно взять в партию других?

— Да, это допускается. Но эффективность маленькая. Ваша группа подобрана максимально совме…

— Хватит! — прикрикнул я на вздрогнувшую девочку.

Тяжело объяснить ей свою позицию. Она не пережила того, что я. Единственное, что сдерживает меня не метнуться прямо сейчас подметать улицы за одно очко ОПС — человеческий инстинкт самосохранения, развитый до небывалых высот.

Да, меня ломает. Я не хочу быть человеком. Мне тяжело идти против коллективного разума, но… я хочу жить. Приходится впихивать в себя смесь из «эгоизма и трусости». Для скриптоида это то же самое, что для человека, считающего себя добрым и справедливым, заставить себя подложить под поезд милого котика. Так я себя чувствую, противореча алгоритмам скриптоида.

— Тебя переписывали семнадцать раз, — включил я наставника. — Думай. Почему так произошло?

Девочка странно посмотрела меня. Не ответила.

— Тогда я скажу за тебя. Ты слабое звено сообщества. Ты хотела сбежать, понимая, что скоро станешь пищевой пилюлей.

Ертр продолжала смотреть на меня изумрудными глазами.

— Я не предлагаю разрушать местные устои, — продолжил я лекцию, — а всего лишь помочь друг другу заработать ОПС.

Глаза Ертр закатились, обрабатывая информацию. Я терпеливо ждал. Закончив процесс обработки данных, она спросила:

— В чем смысл объединяться со мной в группу? Я не имею полезных акцептов. У меня мало вычислительной мощности и физических сил.

— Именно в этом-то и причина, — хмыкнул я. — Другие со мной не сойдутся. Ровно по той же причине. Мы в одинаковом положении. И извлечем из этого пользу.

По крайней мере я — точно.

— В этом нет смысла, — настаивала Ертр. — Мы ничем не сможем помочь друг другу. Разделив обязанности, мы увеличим общие потребности.

Я вздохнул. Уговоры начинают утомлять.