Клод с готовностью вскочил на ноги, Дрон сделал протестующее движение, Товаль замялся, явно не желая сдавать нам своей источник сведений, и Грен перехватил инициативу:

— Мы подкупили прислужницу в бюро, она добыла нам ключ от задней двери, и вечерами, прибираясь, приносила документы со стола господина Марлья.

Я вздрогнула: Марльем звали начальника отдела борьбы с контрабандой, единственного человека, которому подчинялся вампир.

— Мы читали их и относили обратно, а иногда проглядывали бумаги из сейфа, — угодливо продолжал Грен. — Когда мы уехали, мы передали Лорену письмо для служанки, и она продолжала поставлять для нас сведения.

На лицо моего напарника было страшно смотреть.

— Кто такой Лорен? — спросила я, пока вампир переваривал полученные новости. Грен презрительно на меня покосился, на острийском пробормотал ругательство насчёт баб, вмешивающихся не в своё дело, и Клод, стрелой пронёсшийся к нему, с размаху стукнул негодяя по носу. — Клод, паршивец, это было не обязательно!

— Вы не знаете эту публику! — наставительно произнёс мальчишка, гордо вскидывая голову. — Если их по зубам не бить, они вам такого наговорят!..

— Но, послушай…

— Он прав, — раздражённо отозвался мой напарник. — Клод, малыш, ты всё правильно сделал, только впредь будь осторожнее. Ты мог совсем разбить нос этому господину, и разговор бы оборвался бы сам собой. А вы, сударь, извольте отвечать, когда вас спрашивают. Кто такой Лорен?

— Курьер Хозяина, — буркнул Товаль. — Как раз для таких делишек годится. Подкупить там, выкрасть, подкинуть кому чего надо, потом Хозяину переслать. Он там так и сидит, в столице вашей, и бюро доит.

— Идиоты, — прошептал вампир, уронив голову на сложенные руки. — Идиоты… Прислуга, уборщица — вот тот предатель, которого мы не смогли отыскать в наших рядах.

— Может быть, они и насчёт прислуги лгут? — попыталась утешить вампира я, но он покачал головой.

— Можно, я им ещё раз врежу? — попросил Клод таким тоном, каким приличные мальчики его возраста добиваются права намазать на хлеб и джем, и сливочное масло. — Вы только не огорчайтесь, хозяин!

— Врежь, — равнодушно приказал мой напарник. — И пусть рассказывают дальше.

Оба охотника на вампиров сложились пополам от ударов мальчишки и, отдышавшись, Товаль продолжил:

— Мы тогда ещё держали тебя в гробу, под веточкой рябины, и ты лежал труп-трупом, и никого не мог предупредить или позвать на помощь.

— Я помню, — холодно произнёс напарник, взбешённый упоминанием о пережитом унижении. Клод взглядом попросил разрешения снова ударить пленников, но вампир покачал головой. — Говори дальше!

— Мы спрятали тебя в дальней комнате, и обвесили там всё рябиной, — торопливо продолжил Товаль. — И ведущие во двор окна обвесили тоже, не тронули только ведущих на улицу, чтобы не привлекать к дому внимание. Но двери из выходящих на улицу комнат во внутренние помещения защитили тоже. Так мы могли быть спокойными, и не бояться, что твои приятели проберутся внутрь.

— Я помню, — всё так же холодно ответил напарник. — А дальше?

— Мы оставили открытым только один путь и, когда к нам подошёл старый вампир в красной куртке, и потребовал тебя, предложили войти и взять самому. Если сможет. Мы боялись, если его не раздразнить, он так и останется снаружи. Сделали вид, будто случайно проговорились про тебя. И он клюнул!

— Мерзавцы! — процедил мой напарник.