— Да, но плита при этом поднималась, и все, кто заходил или хотел выйти, должны были пройти под нею.

— Верно, — Магнус задумчиво нахмурился. — Почему же тогда граф не использовал противовес решетки, а оставил ворота открытыми?

— Хороший вопрос, — у Рода был ответ, но не очень приятный. Конечно, он не собирался обнародовать его. И решил, что Магнус никогда не коснется этой плиты.

Звонкий крик прозвучал над ними.

Род посмотрел вверх.

На перекладине ворот сидели двое его младших сыновей, а жена и дочь описывали ленивые спирали на своих метлах. Род отметил, что у Корделии теперь большая метла, а не простой веник, каким подметают у очага; летательный аппарат дочери размером не уступал метле матери.

Гвен остановилась возле Рода и соскочила.

— Вы так долго не возвращались, что мы потеряли терпение, — но он видел озабоченность во взгляде супруги. — Что вас задержало?

— Мы пытались разобраться в подъемной системе моста, — Род заметил, что двое мальчиков спускаются, как опавшие осенние листья. Он вздрогнул, надеясь, что сравнение не оправдается.

— Она такая необычная? — спросила Гвен.

— По крайней мере, странная, — ответил Магнус.

Гвен повернулась к первенцу, глаза ее расширились.

— Как ты, сын мой?

— Нормально...

— Правда? — Гвен прислонила метлу к стене и коснулась ладонью лба Магнуса. Несколько секунд смотрела на него, потом велела: — Подойди к стене и дотронься до камня.

Меж бровями Магнуса появилась складка, но он послушался. Род «вслушался» в сознание Гвен, иногда он позволял себе подслушивать мысли подслушивающей.

Магнус коснулся камня.

Слух его заполнило множество взволнованных голосов: гадали, будет ли сражение, говорили, какие страшные наступили времена и какая вокруг царит напряженность. Военные командиры выкрикивали приказы, и за всем этим галдежом явственно прослушивался, то затихая, то усиливаясь, тот зловещий смех, который они услышали во время грозы.

— Отойди, — приказала Гвен, и Магнус медленно отнял руку от стены и встревоженно повернулся к матери.

— Ты слышала?

— Да. Это крестьяне, они пришли в замок из-за страха перед нападением. Все это произошло сотни лет назад.

— Он умеет читать прошлое! — глаза Грегори стали просто огромными.

— Магнус все делает первым! — проворчал Джефри.

— Это нечестно! — пожаловалась Корделия.

— Это не радость, а тяжелая ноша, — попыталась разубедить их Гвен. Потом она снова повернулась к Магнусу. — У тебя удивительная разновидность ясновидения, сын мой. Я слышала об этом, но никогда сама не встречала такого феномена. Ты можешь читать мысли, впитавшиеся в камень, дерево или металл, испытывая при этом радость и боль тех, кому принадлежали эти мысли.

— Психометрист! — Род широко распахнул глаза. Магнус повернулся к Гвен, посмотрел ей в лицо.

— Но почему я не замечал этого раньше?

— Потому что всегда был окружен множеством людей; мысли живых забивали те, что прилипли к камням.

— Может, просто мальчик взрослеет? — спросил Род.

— Мама говорит о сильных мыслях и чувствах, — заметил Грегори. — Может, менее сильные не сохраняются.

Гвен кивнула:

— Это верно. Уверяю тебя, замок в свое время принимал множество чрезвычайно возбужденных людей.

— И мысли их не были приятными, — Род нахмурился.