На несколько минут в комнате повисла гнетущая тишина. Алсея отвела взгляд и кусает губку. Я сверлю взглядом дырку в одеяле. И думаю, думаю, думаю. Одно ясно: Кхёрн здесь был и явно неоднократно. Если уж она сумела простить Альранда после всего, между ними случившегося, то и этого, на мою голову, видимо поняла и жалеет теперь.

– Но речь не о нём тогда шла, а о его сыне, -- наконец-то нарушила молчание эльфа.

-- Сыне?.. – забыв обо всём, опешила я. – Постой-ка, Лексай… – озвучиваю догадку, и подруга кивнув продолжает:

-- И Кхёрн, и брат знали, что в то время, пусть и тайком от родителей я уже встречалась с Альрандом. А вот Гардариель, -- эльфа погладила ластящуюся к ней крохопету, -- наша младшая, наоборот, души в Лексае не чаяла, но считала, что она ему не ровня. Кто она? А он -- сын бога!

Малютка в подтверждение этих слов тихо шмыгнула пятачком и спрятала мордашку под мышку уже довольно долго и явно не без труда поддерживающего максимальную материализацию призрака.

-- И? – напомнила о том, что хочу узнать эту историю до конца.

-- И… у нас не принято так быстро, как у вас, оборотней и фей, браки сотворять. У нас это растянутый на долгие годы ритуал. Куда спешить? Жизнь штука долгая. Это простые смертные по двести лет живут да от скуки мрут, магически одарённым такого счастья не дано. А в нашем роду все поголовно – маги.

-- Хм… не знала, что от этого длительность жизни зависит.

-- Здрасти! – воззрилась на меня эльфа. – О том, что умирают, потеряв интерес к жизни, знала же?

-- Ну так то другое…

-- Какое другое-то? Вот представь: ты обычный эльф, гном или оборотень, например. Какова твоя судьба с момента определения дара? Если дано пшеницу растить, то ты на поле так и помрёшь от той самой тоски в один не самый прекрасный день. И не важно, к чему у тебя дар. Неизменно одно – надоест, опостылет. Права выбора или смены профессии всё равно нет. А у магов всё иначе. Они вольны выбирать занятие по душе и всего-то обязаны совершенствовать свои способности и состоять на службе государевой на случай мобилизации, как недавно… -- на этих словах, осознав, что задела болезненную тему, Алсея умолкла.

-- Ладно, что там про неё, -- киваю на, кажется, придремавшую кроху, -- и этого Кхёрнова сынульку, -- не желая зацикливаться на проблеме, напоминаю.

-- Ну… потом… со мной случилось то, что случилось… -- говорить ей об этом тоже было нелегко. Не ко всему привыкнуть можно, как показывает практика. – В общем… благодаря Эльме, которая, кстати, и Кхёрна за что-то всей душой ненавидела и всё бредила тем пророчеством, что… прости… не суть важно… -- опять потупила взор эльфа. -- А следом… это я уже здесь случайно услышала, в общем -- Лексай пропал.

Всё рассказанное показалось мне событиями не так давно минувших лет. Хотя сроки и не озвучивались. И я впервые за всё время нашего знакомства задала ни разу так и не озвученный вопрос:

-- Алси… а как давно… ну ты, то есть Эльма… ну…

-- Четыре года уже почти, -- погладив задремавшую на её руках сестрёнку, вздохнула призрачная эльфа.

Если честно, я чуть ехидно не переспросила: «И это уже?» Ведь раньше думала о куда более длительном сроке. Вот и сейчас ожидала чего-то исчисляющегося пусть уже и не в сотнях, но хотя бы в десятках лет, а тут… четыре года. Мысли заметались в голове. Это что же получается? Я на четвёртый курс в универе перевелась. Он исчезает здесь и появляется там?

Нет.