– Меня утешает мысль, что ты мне верен. Представляю, каким бы ты был могущественным врагом.

Гриффит откинулся на спинку кресла.

– А Ламберт Симнел – враг ничтожный.

– Если он постарается, быть может, я сделаю его…

– Поваром? – предположил Гриффит, ухмыляясь. – Я рад, что ты решил пощадить мальчишку. Он всего-навсего пешка.

Теперь Генрих с видимым удовлетворением погладил пешку на доске.

– Да, теперь он стал моей пешкой. Покойный граф Линкольн больше не сможет его использовать.

– Граф Линкольн будет вечно гореть в аду за предательство, – с мрачной уверенностью ответил Гриффит.

Сосредоточившись снова на игре, они замолчали, но тут в окно вместе с ветром донеслись тревожные крики. Пальцы Гриффита снова потянулись к щеке.

– Чешутся? – поинтересовался король.

– Что именно? – рассеянно ответил Гриффит, стиснув руки.

– Твои швы! – Генрих покачал головой. – Раньше ты никогда не притворялся, что не понимаешь меня. Должно быть, это из-за леди Мэриан ты совершенно потерял способность соображать.

– Вовсе нет! – негодующе ответил Гриффит.

– Тогда, спрашивается, о чем ты думаешь?

Чувствуя себя совершенным дураком, Гриффит нагнулся над доской и пробормотал:

– Просто гадал, посчитает ли она меня теперь уродливым из-за этого шрама.

Генрих – надо отдать ему должное – не рассмеялся. Даже, кажется, вообще не нашел повода для веселья. Только вздохнул и откинул назад редеющие волосы.

– Женщины и в самом деле будят в нас тщеславие, не правда ли? Лично я никогда не заботился о собственной внешности. Но для Элизабет… – Он хмыкнул. – Для Элизабет мне хотелось быть красивым, как юноша. И зачем? Для женщины, которая любит меня и почитает так же, как я – ее. Любит, я бы сказал, за мою доброту.

Гриффит никогда не знал, что ответить, когда Генрих говорил о своей жене, поскольку и Генрих, и Элизабет, и Гриффит, и Мэриан стали соучастниками тайны. Тайны, которая затрагивала каждого лишь частично, но легла тяжким грузом на их плечи.

– Леди Элизабет тоже добра, – сухо ответил он.

– Моя Элизабет – великая женщина, – вздохнул Генрих, не отрывая взгляда от шахматной доски. – Как и твоя леди Мэриан. И сомневаюсь, что изменившиеся черты твоего лица могут иметь какое-либо значение для нее, и во всяком случае…

– Знаю. В любом случае, мое лицо никогда не отличалось особенной красотой. Арт мне давно об этом твердил.

А Мэриан заставила его остро сознавать свою физическую силу. Во время выздоровления он иногда вспоминал восхищение в глазах Мэриан, когда она разглядывала его. Иногда вспоминал прикосновение ее руки, иногда – восхищение его скромными талантами в постели. По правде говоря, он с трудом засыпал, еле стоял и даже сидел, поскольку его тело вспоминало Мэриан весьма часто.

Гриффит взглянул на Генриха и придвинул стул ближе к столу, надеясь скрыть свое состояние и моля Бога о том, чтобы Мэриан скорее приехала.

Рука Генриха повисла между ладьей и слоном, и наконец он сделал ход слоном.

– Арт скоро вернется с леди Мэриан.

– Надеюсь, они не попадут в беду по дороге.

Собственно говоря, он молился о том, чтобы Мэриан появилась как можно скорее, но ничего не сказал об этом королю. Вместо этого он взял слона Генриха и самодовольно ухмыльнулся. Король сел поудобнее и с отвращением оглядел свое быстро уменьшающееся войско.

– Да, если что-нибудь случится, ты будешь похож на затравленного кабана – оскаленные клыки и дикие, безумные глаза.