Он казался Мэриан таким спокойным, таким уверенным в себе. Чистый дублет, с рюшами у шеи и модными рукавами с разрезами, красиво оттенял глаза. Волосы подстрижены и расчесаны так тщательно, словно шерсть спаниеля. По правде говоря, он ничем не отличался от любого высокородного лондонского джентльмена, собирающегося развлечься вечером.

И тут Мэриан пошатнулась. Он не спал, хотя еще не рассвело. Бодрствовал. Поджидал дочь.

Ее предали. Предал единственный человек, которому она была в состоянии доверять. Предана собственным отцом.

Глава 19

Гриффит, тяжело дыша, столкнул с себя труп Харботтла и, застонав, поднялся. Как хорошо, что тело англичанина свалилось именно на него и прикрыло еще от одного выстрела, наверняка попавшего бы в цель! Правда, он настолько мастерски изобразил человека, свалившегося в расселину и пораженного насмерть стрелой из арбалета, что обманул даже наемников, убежденных в его гибели.

Гриффит, мрачно хмурясь, начал выбираться из оврага. Как он и ожидал, лошади на месте не оказалось. Значит, сегодня ему в Уэнтхейвен не попасть. Чувство безнадежности тяжким грузом легло на плечи, и он, невольно пошатнувшись, упал на одно колено, зарылся пальцами в грязь и воздел пригоршню земли к небесам:

– Господи, сохрани ее, пока мне не удастся добраться туда! Сохрани ее…

Гриффит осекся.

Если она все-таки останется в живых, он постарается, чтобы Мэриан прожила отпущенный ей судьбой срок. Сделает все возможное, даже если придется связать ее и тащить насильно в замок Пауэл. Конечно, замысел не очень красивый – заточение жены может вызвать грязные слухи. Но он своими ушами слышал, как ликовал Гледуин по поводу успеха своей миссии. И понял, насколько, в сущности, велик гений Уэнтхейвена. Но осознал также, что, если Уэнтхейвен осуществит свой план и поведет мятежников именем Лайонела, мальчик обречен. Генрих может посчитать милосердие, проявленное по отношению к Ламберту Симнелу, предыдущему претенденту, слабостью и, конечно, решит никогда больше не быть слабым. Он велит казнить Лайонела. Прикажет отрубить голову Уэнтхейвену. Вынесет смертный приговор Мэриан, возможно, Гриффиту и всем членам семейства Пауэл.

Ужасный конец, конец союзу с Мэриан, родным и близким, невинному младенцу. Только Гриффит может предотвратить несчастье – если сможет добраться до Уэнтхейвена вовремя.

Он снова вонзил пальцы в грязь, чувствуя, как скрипит под ногтями песок, совсем как в детстве, когда он совсем маленьким строил крепости из песка.

В воздухе повеяло чем-то знакомым. Гриффит поднял голову, неожиданно сосредоточившись, полный решимости.

Ферма, возможно? Вряд ли, в такой глуши, но…

Гриффит поднялся и последовал за слабым запахом конского пота, приведшим его по извилистой тропинке к поросшему свежей травой лугу, и тут он едва не рассмеялся от облегчения при виде беззаботно пасшейся лошади, явно принадлежавшей одному из убитых наемников, бежавшей в панике во время ночного боя и растерявшей седло и стремена, но Гриффит еще в детстве научился скакать на буйных и неукротимых диких валлийских пони. Если святой Давид послал ему лошадь, значит, Господь видит, он поскачет на ней.

И он поскакал, правда, после нескольких сокрушающих кости падений. Лошадь святого Давида оказалась достаточно резвой, и ее мнение о цели назначения явно не совпадало с мнением Гриффита, но упорная борьба лишь восстановила утерянную было уверенность Гриффита в себе, и вскоре он уже мчался по дороге в Уэнтхейвен, борясь одновременно с полуобезумевшим конем. Кроме того, Гриффит мучился мечтой о Мэриан, пытаясь придумать, как лучше ее осуществить. Как только он захватит ее и привезет в замок Пауэл, постепенно приучит ее любить домашнее хозяйство и заниматься им, будет дарить поцелуй за каждый сделанный ею стежок и ласку за каждый новый хозяйственный талант, который она проявит.