Он прижал девушку к себе и лег, увлекая ее на постель, легко подавляя слабое сопротивление.

– Ах, милая! Останься со мной на всю ночь. Утром все покажется гораздо светлее. Поговорим утром, и ты поймешь, что я прав.

Встревоженный ее вялым смирением, отсутствием сопротивления, Гриффит уложил Мэриан поудобнее, подоткнул со всех сторон одеяла.

– Поговорим утром, – повторил он.

Страсть, сменившаяся гневом, омыла его искристой волной, оставив Гриффита освеженным и отдохнувшим. Он не помнил, когда так хорошо чувствовал себя. Нет, так прекрасно Гриффит себя никогда не чувствовал и не мог надивиться чуду и волшебству этой женщины. Его женщины. Его любви.

Мэриан свернулась клубочком, совсем как ребенок, и Гриффит провел руками по стройному телу, нежно, ласково, пытаясь прикосновением внушить ей уверенность в себе. И услышал из-под одеял, которыми она накрылась с головой:

– Но я совсем не знаю тебя.

– Знаешь, – хмыкнул Гриффит, – причем лучше, чем какая-либо иная женщина, во всяком случае, за последние два года.

– Только дурак думает, что можно доверять тому, с кем провел ночь.

Гриффит прижал ее к себе.

– Тогда можешь считать меня дураком.

– Я – последний глупец! – Рев Гриффита, в котором едва можно было разобрать валлийские слова, отдался эхом в каменной башне. – Несчастный, безмозглый осел!

Арт втащил его обратно в комнату графини.

– Святой Давид, спаси нас! Господи, зачем же оповещать об этом весь мир!

Дверь, которую с силой захлопнул Гриффит, затряслась на петлях.

– Куда она могла скрыться? Да еще с ребенком!

– Уместнее спросить, почему она это сделала.

Арт обвинял Гриффита вопросами, оскорбительным тоном, и тот в отчаянии приблизил лицо к старику.

– Потому что мы сделали то, к чему ты нас подталкивал.

– И ты обошелся с ней так жестоко, что она была вынуждена бежать?! – вспыхнул от гнева Арт.

– О, Артур! – Гриффит в отчаянии сжал кулаки. – О, Артур, не понимаю, почему ты так и подбиваешь меня свернуть тебе шею! Я обращался с ней лучше, чем она того заслуживала. И, кроме того, она еще долго не забудет меня. По правде говоря… – он вновь начал метаться по комнате, – она никогда не забудет меня.

– Какое самомнение! – вскричал Арт.

– Вовсе нет, – вкрадчиво заверил Гриффит. – Ты сам говорил, что женщина всю жизнь помнит первого любовника.

– Да, я говорил, но… – Арт осекся. – Что ты имеешь в виду?

Гриффит подошел к слуге, схватил его за края накидки и приподнял в воздух.

– Я имею в виду, что стоит волноваться не столько о том, кто отец Лайонела, сколько о том, кто его мать.

Губы Арта беззвучно шевелились. Наконец он издал долгий, тихий свист.

– Так вот как обстоят дела?

– Вот именно.

Арт рывком освободился от хватки Гриффита.

– Но необходимо быть вдвойне осторожным с девственницей. Ты так и поступил?

Гриффит, горько рассмеявшись, перегнулся через подоконник и выглянул наружу.

– О да, я был более чем осторожным. Правда, по совершенно другим причинам, но более чем…

Арт открыл сундук и начал швырять на пол одежду Мэриан.

– Где начнем поиски? Куда поедем?

– Не знаю. Взгляни! – Гриффит поднял платье. – Она оставила все. Смотри! – Он показал на камин.