В тот же день командный пункт переносится в Страделлу, где он остается до двенадцатого и где одиннадцатого к нему присоединяется Дезэ. Тринадцатого, шагая по Скривии, первый консул пересекает поле битвы Монтенбелло. Церкви там переполнены мертвыми и ранеными.

— Дьявол, — говорит он Ланну, находящемуся при нем в роли чичероне, — кажется, дело было жаркое.

— Я думаю, — отвечает тот, — кости трещали в моем дивизионе, как стекла под ударами града.

Наконец, тринадцатого вечером первый консул приезжает в Торре ди Голифоло. Как бы ни было поздно и как бы он ни был раздавлен усталостью, он не желает ложиться в постель, пока не будет полной уверенности, есть ли у австрийцев мост через Бормиду. В час ночи офицер, занимавшийся этой миссией, возвращается и сообщает, что моста нет. Эта новость успокаивает первого консула. Он выслушивает последний доклад о расположении частей и ложится спать, не думая, что завтра будет баталия.

Наши части занимали следующие позиции.

Дивизион Гарданна и дивизион Шамбарлиака, составляющие армию генерала Виктора, были расположены у загородного дома Педра-Бона перед Маренго, на равном расстоянии от деревни и от берега. Корпус генерала Ланна был выдвинут перед деревней Сан-Джулиано, направо от Тортонской дороги, в шестистах туазах от деревни Маренго.

Консульская гвардия была оставлена в резерве за войсками генерала Ланна, на дистанции примерно в пятьсот туазов. Бригада кавалерии под командованием генерала Келлермана и несколько хкадронов гусар и стрелков формировали левый фланг и заполняли в первой линии интервалы между дивизионами Гарданна и Шамбарлиака. Вторая бригада кавалерии под командой генерала Шампо составляла правый фланг и заполняла во второй линии интервалы инфантерии генерала Ланна. Наконец, двенадцатый полк гусаров и двадцать первый полк стрелков, откомандированных Мюратом под команду генерала Риво, занимали выход из деревушки, расположенной на правом фланге главной позиции.

Все эти части, соединенные и выстроенные наискосок, с левым флангом впереди, составляли восемнадцать-девятнадцать тысяч человек инфантерии и две тысячи пятьсот лошадей, к которым должны были присоединиться на следующий день дивизионы Мунье и Будэ, занимавшие по приказу генерала Дезэ арьергард в десяти лье от Маренго.

Со своей стороны тринадцатого июня генерал Меласс заканчивал собирать войска генералов Хаддика, Кайма и Отта. В тот же день он перешел Танаро и разбил бивуак перед Александрией с тридцатью шестью тысячами инфантерии, семью тысячами кавалерии и с многочисленной артиллерией, находившимися в отличном состоянии.

В пять часов Бонапарт был разбужен громом пушек. Когда он заканчивал одеваться, прискакал адъютант генерала Ланна и доложил, что враг перешел Бормиду, вышел на равнину и что уже началась битва. Бонапарт вскакивает на коня и во весь дух несется туда, где завязалась баталия. Он находит там противника, сформировавшего три колонны. Левая, составленная из всей кавалерии и легкой инфантерии, направляется к Кастель-Сериоло, тогда как центральная и правая колонны, опираясь одна на другую, составленные из инфантерии генералов Хаддика, Кайма, О'Рейли и резерва гренадеров генерала Отта, движутся по Тортонской дороге.

С первых же шагов, сделанных этими колоннами, они сталкиваются с войсками генерала Гарданна, стоящими, как мы уже сказали, у фермы Педра-Бона. Шум, производимый передвигающейся артиллерией шагающих батальонов, в три раза превышавших численностью тех, кого они собирались атаковать, выманили льва на поле битвы.

Он прибыл в тот самый момент, когда дивизион Гарданна, раздавленный, начинал поддаваться. Но генерал Виктор двинул ему на помощь дивизион Шамбарлиака. Прикрытые этим передвижением войска Гарданна отошли в полном порядке и закрыли деревню Маренго.

Тогда австрийцы расформировывают колонну и, воспользовавшись расширившейся перед ними территорией, разворачиваются в параллельные линии, численно намного превышая части генералов Гарданна и Шамбарлиака.