Новицкий стоял сбоку от дверей нужной квартиры девятого этажа, убедившись, что его тень не видна в дверной глазок, и слушал, как внизу открылась дверь и его товарищи, стараясь не греметь амуницией, прошло в квартиру. Теперь оставалось дождаться тонального сигнала в гарнитуре малогабаритной рации, закрепленной в ухе, что детективы заняли позицию на лоджии и готовы цеплять штурмовую пожарную лестницу с внушительным крюком, за пол лоджии девятого этажа и карабкаться, над пропастью, вверх.

Внизу раздался шум открываемой двери, а потом осторожные шаги поднимающегося по лестнице человека.

Владимир крадучись отошел к лестнице, после чего, зло, зашептал, идущей к нему, зябко охватившей себя за плечи, Кате Золотовой:

— Ты зачем пришла? Я тебе сказал внизу, в квартире быть!

— Давай я в дверь постучусь, мне быстрее откроют.

Владимир оборвал язвительную фразу на полуслове и задумался. Резон в словах девушки был, вот только безопасность ей, при новом плане действий, никто гарантировать не мог.

— Слушай сюда внимательно, если что-то непонятно, сразу переспроси, потом некогда будет что-то выяснять. — зашептал старший детектив в маленькое девичье ушко: — Стучишь, звонишь… Что ты им говорить будешь?

— Телефон попрошу.

— Пойдет. Значит, как только дверь начнет открываться, сразу отступаешь за мою спину и бежишь вниз, в ту квартиру, и сидишь там, чтобы не случилось… Нет, стоп. Отставить. Как дверь начнет открываться, бежишь вниз, залезаешь в «Вепрь», одеваешься там и ждешь дальнейших указаний. Там рация работает на «минималке», слушай ее внимательно. Если мы тебя не вызовем, значит сидишь там, ждешь нас. И, двери закрой, откроешь только нам. В кабине натоплено, отогреешься. Все поняла? — дождавшись утвердительного кивка хорошенькой головки, Владимир сунул в узкую ладошку связку ключей от спецтранспорта.

В ухе коротко прозвучал «тональный» сигнал и Новицкий, буркнув «Пора», прижался к стене, сбоку от двери, а Катя шагнула к металлическому полотну входной двери.

После долгих манипуляций с кнопкой электрического звонка, из-за толщи двери, раздался приглушенный мужской голос:

— Что хотел?

Умница Катя, опустив лицо к полу, обнимая себя за голые плечи и чуть-чуть покачиваясь, что-то пробормотала под нос.

— Что говоришь?

Катя вновь забормотала что-то невнятное.

— Или отсюда, шалава. — за дверью раздался шорох, который был тут-же заглушен дикими воплями. Катя, мгновенно, вошла в состоянии истерики, долбя по двери маленькими кулачками и, брызгая слюной, крича:

— Дайте телефон, твари! Телефон тебе говорю, пидор гнойный, дай! Дай, кому я сказала!

От неожиданности Владимир, с силой втянул воздух ноздрями, пытаясь уловить запах перегара, так сходство с истеричной пьяной ба…женщиной было абсолютным.

— Как ты меня назвала, сучка⁈ — мгновенно завелся, по ту сторону преграды, молодой мужик: — Сейчас я тебе покажу, какой я пидор!

— Ты пидор, пидор, пидор! — вытянувшись в струнку, плевала словами в дверной глазок, бесстрашная Катя.

За дверью гремели запоры, было ощущение, что, впавший в ярость, мужчина, которого оскорбили и продолжали оскорблять, уже забыл, какой замок открыт, а какой закрыт. Новицкий заметил, что несколько верных глазков в дверях, выходящих в коридор, потемнели — там замерли, прислушиваясь в скандалу, осторожные люди.

Момент, когда дверь начала открываться, старший детектив не упустил — ухватив девушку за тонкую кисть, он мощным рывком отправил легкое тело в сторону лифтов, одновременно шагая вперед.