Я почтительно подошел, склонился к экрану изящного ноутбука, после чего подхватив девайс, с силой ударил им по голове развалившегося в кресле «генерала», после чего успел пару раз ударить ноутбуком с важнейшими сведеньями по пластиковому окну, пытаясь разбить хрупкий пластиковый корпус…

Пинали меня, скрючившегося на полу, под широким окном, выходящим на проспект, минут пять. Причем, Зияз Поль, стерев салфеткой со лба, текущую из рассеченной головы, кровь оттолкнул топчущих меня охранников и сам врезал несколько раз остроносой лаковой туфлей по ребрам. Опытный террорист единственный и почувствовал неладное — что-то пробормотав, раздвинул жалюзи и стал вглядываться через, чуть запыленный, стеклопакет, пытаясь разглядеть, что его тревожит…

Внезапно, покрытая дорогими обоями стена и пятикамерное пластиковое окно взорвались обрывками бумаги, крошевом стекла и осколками кирпича… Я свернулся на полу в позе эмбриона, молясь Богу, чтобы тот, кто сидел в башне полицейского бронетранспортера не занизил прицел… Грохот, рвущих комнату пуль калибром в четырнадцать с половиной миллиметров, оборвался, так же внезапно, как и начался. Я полежал еще немного, скорчившись калачиком на полу, потом заставил себя открыть глаза. Ухоженный, со свежим ремонтом, кабинет, за несколько секунд превратился в филиал Брестской крепости после немецкого штурма. В воздухе висела кирпичная пыль, стены зияли дырами и багровыми пятнами, шкафы превратились в кучу дров, а пинавшие меня охранники валялись на полу разодранными кусками мяса. От террориста и «бригадного генерала», неизвестно какой армии, Зияза Поля остались только ноги и плечо с рукой. Ноги я опознал по узконосым лаковым туфлям, которыми он пинал меня по ребрам, ну а плечо по новенькому, необмятому, погону.

Я вытащил из кармана смартфон, сделал несколько снимков остатков своего врага, макнул салфетку в кровавые ошметки, некогда бывшие тазом ублюдка, которую завернул в лист бумаги, сунув туда-же и погон с пальмой и саблей. Надеюсь, что американцы официально не отменили вознаграждение за голову этого злодея, и мне что-то получится с них стрясти.

Подобрав валявшийся в углу кабинета пистолет- пулемет, я нашел флажок предохранителя, взвел затвор и крадучись двинулся к выходу из помещения. Судя по приближающимся звукам автоматных очередей, мои опера и присоединившиеся к ним добровольцы из сотрудников нашего отдела полиции, смяли немногочисленную охрану службы безопасности, и сейчас настойчиво рвались наверх…

— Это Новицкий! У меня чисто! — гаркнул я, когда за, неплотно прикрытой двери приемной, перед кабинетом «генерала», раздался шорох осторожных шагов.

Через пару секунд из-за косяка выдвинулся ствол автомата и настороженное лицо детектива Миши Клюева.

— Спасибо, что вытащили…- я облегченно привалился к стене: — Как дела?

— Ниязов и Алтынов пошли наверх, чистить кабинеты, а Базилевич повел пацанов шмонать подвал, там пару раз стрельнули. Остальное все норм.

— Хорошо. — я с трудом отлип от стены — ноги почему-то плохо держали: — Сейчас надо обыскать все здание и все интересное изъять. Оружие, компьютеры, смартфоны — все. Делать все под камеру, раз понятых у нас нет и не предвидится. Когда зачистку здания закончите, БТР загоните во двор, мордой к выезду, а двух человек наверх, пусть наблюдают. Главная задача — не дать нас здесь зажать, пока мы отсюда сами не ушли, и не дать спалить «броню». Там два джипа во дворе, найдите ключи и грузите все изъятое с собой. Будем уходить — джипы возьмем с собой. Все, я пошел. Где, кстати моя рация и снаряжение?

В это время, искаженный помехами голос Александра Иосифовича Базилевича, искаженный помехами, срочно потребовал моего присутствия в подвале.