От узкого коридора третьего этажа вело несколько дверей: одна в ванную, вторая в кабинет и третья в спальню. Последняя и стала целью преступника. Мужчина приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Молодая, ничего не подозревающая пара тихо спала в своей кровати, в то время как Вуди мягкими шагами подошел к ним и, достав из одного кармана широкий шприц, а из другого – платок, пропитанный каким-то сладковато-тошнотворным запахом, склонился сначала над мужчиной. Он присел на корточки рядом с ним и сделал укол в предплечье руки, которой муж обнимал свою молодую жену. Мужчина дернулся, на секунду открыл глаза, но, не успев ничего сообразить, моментально отключился. Женщина, почувствовав неладное зашевелилась, отодвинулась и повернулась на спину. Но последнее, что она видела – это клетчатый кусок ткани и огромную ладонь, прижавшую эту ткань к ее рту. Сначала приторный запах, а потом резкая боль в носу, слезящиеся глаза и провал в темноту, еще более мрачную, чем ночь Майами.

***

Барбаре пришлось завтракать в одиночестве – Оливер уехал рано утром, оставив записку, что постарается вернуться до обеда и позвонит в случае чего. Женщина сварила себе кофе, положила на тарелку немного творога, смешав его с кусочками персиков и абрикосов и села на террасе, наслаждаясь теплым утром и прохладным океанским ветерком.

Некоторые растения в их саду распустили свои цветы и превратились в красно-сине-оранжевую реку, благоухающую терпкими, даже дерзкими ароматами.

Она думала о муже и о тех испытаниях, которые выпали на них. Она должна была стать для него женой и не только для него, но и для окружающих. А это значит, что нужно было показать слишком много сокровенного, что женщина всегда пыталась сберечь внутри себя. Она понимала, что Оливера смущало ее скрытное поведение и он, очевидно, списывал это на неудобство, которое Барбара ощущала в незнакомой обстановке. Она была замкнутым человеком с узким кругом близких людей, а теперь ей приходилось выставлять себя напоказ. Но все было не так: она, наоборот, именно с ним чувствовала себя уверенной в себе, именно с ним она чувствовала себя свободной и счастливой. Но ей совершенно не хотелось играть теми теплыми чувствами, которые грелись в ее душе. Ее первоначальная замкнутость и неприступность объяснялась нежеланием выставлять напоказ свои переживания, делать их объектом для игр. Она просто абстрагировалась от наблюдателей, представив, что они не на виду у всего поселка, у агентов, приставленных Теренсом и, возможно, у преступника, а там – в своем маленьком мирке в Вашингтоне, где никто и никогда не увидит то, что происходит на самом деле.

После завтрака Барбара еще раз вернулась к личным делам жертв похищений, попытавшись найти еще что-то, связующее их, но наткнувшись на тупик и успокоив себя тем, что отсутствие результата уже какой-то результат решила пойти в фитнес-клуб, в надежде встретить там миссис Макферсон.

Здание спортивного клуба представляло собой пятиэтажное строение круглой формы, остекленное от крыши до земли, отражающее от своих синих окон белые блики яркого солнца.

Войдя через автоматически открывающиеся двери, она оказалась в широком светлом помещении. Справа от входа расположилась высокая кипельно-белая стойка администратора, за которой сидела девушка чуть моложе Барб, со скучающим видом, читающая журнал о моде и красоте.

Уинстер подошла к ней и мило улыбнулась, сняв свои солнечные очки.

–Чем могу Вам помочь? – Вежливо поинтересовалась девушка-администратор, отложив свой журнал.

–Я Барбара Бетроуд. Мы с мужем недавно приехали в ваш поселок, и я хотела бы получить абонемент в ваш клуб.