Кислу Манъяри разместили в отдельной камере. Карина с тревогой смотрела на обезумевшую девушку.

– Мистер Харакамян, вы не могли бы временно изолировать ее от визуальных и звуковых контактов? – спросил капитан «Кондора».

– Мой дорогой мистер Беккер, мы с вами оба являемся авантюристами, бизнесменами и искателями приключений. Называйте меня Хафизом, мой друг, а я буду звать вас…

– Беккером. Хотя Ари называет меня Йонасом.

– Йо, – поправил его Ари и с вызовом посмотрел на Харакамяна.

Акорна с удовольствием отметила, что вид ее сородича заметно улучшился. Хирургия, протез и колпачок сотворили чудо. Его раны были неприятны для линьяри, но чета Харакамянов не находила во внешности Ари ничего странного. Хафиз улыбнулся ему и сказал:

– Мой друг, вы тоже можете называть меня Хафизом. Наша любимая Акорна считает меня своим дядей. Наверное, вы слышали, что я участвовал в ее воспитании. Таким образом, я являюсь родственником для всей вашей расы.

Акорна с трудом сдержала смех. Ари оскалился, имитируя волчью усмешку Беккера.

– Дядя Хафиз, зовите меня Ари. Так уж случилось, что я потерял большую часть своих родственников. Мне очень лестно, что вы приняли меня в вашу семью.

Упс! Акорна покачала головой. Как жаль, что она и Ари не могли общаться телепатически, как делали это раньше среди рогов их предков. Она предупредила бы его. Дядя Хафиз был приятным человеком во многих отношениях, но доверять ему следовало с оглядкой – даже членам его семейства.

– Превосходно! Чудесно!

Хафиз возвел голографическую стену перед камерой Кислы. Он добавил для эффекта декоративные наручники, с висевшим в них скелетом, горящую жаровню, на которой раскалялись орудия пыток и – как окончательный штрих – бадью с зеленой кашицей и ползавшими в ней личинками. Это прекрасно соответствовало внутреннему декору камеры со скользкими заплесневелыми стенами. Если бы Акорна не побывала в детских трудовых лагерях приемного отца Кислы Манъяри, то она никогда не поверила бы, что люди заключали друг друга в тюрьмы с такими ужасными неголограммными условиями.

РК сидел на полу и, помахивая хвостом, наблюдал, как Йонас не спеша прохаживался по большому помещению, в котором находились пленные пираты. Заложив руки за спину, Беккер рассматривал лица спасенных бандитов. Все они были мужчинами, и это не удивляло Акорну. Кисла не потерпела бы женщин в своем окружении. Ее эгоизм был настолько велик, что она воспринимала их, как соперниц.

– Кажется, я узнал вас двоих, ребята, – сказал Беккер. – Извините, что не запомнил точно ваших лиц. Я в то время умирал. Но вы не дали забить меня ногами, и на ваше счастье мне понравилась это великодушие к противнику. Возможно, раньше вам приходилось угождать Кисле Манъяри и ее влиятельному дяде, однако теперь, оказавшись в этом очаровательном помещении, вы должны позаботиться о своей дальнейшей судьбе. Будет лучше, если вы расскажите нам о планах ваших прежних хозяев. И нам особенно интересно узнать, почему граф Гануш и Кисла посчитали нас своими врагами.

Заметив колебания пленников, Акорна бесстыдно воспользовалась новыми навыками, которые она приобрела на нархи-Вилиньяре, и дала дядюшке телепатический толчок в необходимом направлении. В глазах Хафиза тут же появились озорные искорки, как будто к нему в голову пришла какая-то блестящая идея – что было абсолютной правдой, насколько знала Акорна. Хотя, возможно, телепатический толчок обеспечил его просто верным намеком. Время от времени в таких подсказках нуждается каждый актер.