— Что-нибудь из бара, сэр?

— Ни к чему, спасибо. Хотя подождите. Я возьму «Кровавую Мэри».

За второй порцией «Кровавой Мэри», еще не приступив к остывающей еде, он вдруг обнаружил, что на него смотрят все посетители ресторана. И на сей раз это ему не почудилось: люди действительно смотрели на него, хотя и не осуждающе. Скорее, они ему сочувствовали. А встречаясь с ним взглядами, стразу отворачивались, однако по выражениям лиц было нетрудно догадаться, что они думают: «Эх, бедолага».

Он выпрямился на стуле, положил ладони плашмя на стол в надежде этим унять их дрожь и попытался представить, как он выглядит со стороны. Одет он был вполне прилично — свежая рубашка, чистый вельветовый пиджак и немятые брюки, — да и с лицом вроде все было в норме, не считая того факта, что утром он не побрился. Тем не менее всякий раз, когда он оглядывался по сторонам, кто-нибудь спешил отвести глаза с едва заметным покачиванием головы или легким вздохом: «Этот бедолага, должно быть, очень страдает».

Особенно это касалось лысого толстяка за столиком неподалеку; толстяк шелестел газетой, якобы ее просматривая, а на самом деле держал Уайлдера под постоянным участливым наблюдением. Были и другие: два патлатых юнца в джинсах и майках что-то шепотом обсуждали, как будто споря, стоит ли подойти к нему и завести разговор, а пухлая синеволосая дамочка в розовом брючном костюме, казалось, вот-вот расплачется от жалости к Уайлдеру.

Когда он попросил счет, официантка приблизилась как-то настороженно, а ее обильно подведенные глаза вопрошали: «С вами все в порядке, сэр?» Он хотел заверить ее, что он в порядке или, по крайней мере, будет в порядке, как только все вокруг перестанут на него пялиться, но вместо этого уперся взглядом в свою тарелку.

— Вас что-то не устраивает, сэр?

— Нет-нет, все хорошо. Просто я не очень голоден.

Когда она отошла, он накрыл тарелку мятой бумажной салфеткой, чтобы никому не было видно, что еда почти не тронута, оставил на столе вдвое больше монет против обычных чаевых и напоследок вновь осмотрелся. Все было так же, и те же лица поспешили отвернуться. Он поднялся и быстрым шагом покинул ресторан, чувствуя спиной их провожающие взгляды.

Улица была залита ослепительным солнцем. Он продвигался сквозь этот солнечный потоп, как сквозь песчаную бурю, прикрывая глаза козырьком ладони.

На ступеньках своего крыльца он встретил человека с седой кудрявой шевелюрой и, несколько раз моргнув, опознал управляющего, которому он платил за квартиру.

— С вами все в порядке, мистер Уайлдер? — спросил тот.

— На что вы намекаете?

Управляющий как будто смутился:

— Я только хотел узнать, как вы себя чувствуете. Дамы из соседней квартиры говорили, что вам, быть может, нездоровится.

— С чего они это взяли?

— По их словам, прошлой ночью вы громко стонали и издавали другие звуки, как при сильных болях.

— Неужели?

— Я к тому, что вы в нашем городе недавно и еще мало с кем знакомы. В этом доме все жильцы пользуются услугами доктора Чедвика. Если хотите, я могу ему позвонить…

— Нет необходимости. Я в норме. Но все равно спасибо за заботу.

Войдя в свою квартиру и заперев дверь на замок, он наконец-то оказался в одиночестве и безопасности. Теперь ему предстояло сделать важный звонок. Подкрепившись порцией виски, чтобы не дрожали руки, он сел перед телефонным столиком и набрал номер.

— Психоневрология, слушаю вас.

— Доктора Роуза, пожалуйста.

— Это мистер Уайлдер?

— Как вы догадались?

— Будьте добры, подождите секунду.