— Будьте добры, — обратился Борг к первому попавшемуся человеку в белом, — скажите, какие процедуры у вас тут приняты?

Человек улыбнулся, пожал плечами и забормотал на языке, который мог быть итальянским или испанским.

— Вы доктор? — спросил Борг.

— Я? Нет. Доктор позади вас.

— Это ваш чемодан, мистер? — прозвучал за его спиной другой голос.

— Нет. То есть да… погодите… я его возьму.

Он обернулся:

— Доктор, извините, но я слегка… Хотелось бы узнать подробнее про ваши процедуры.

Этот врач был примерно одних лет со своим коллегой в больнице Святого Винсента, но гораздо смазливее: вполне сгодился бы на романтическую роль в каком-нибудь фильме про будни муниципальной клиники.

— Процедуры?.. Спасибо, милочка, — сказал он, адресуя благодарность медсестре, которая принесла ему гамбургер и бумажный стаканчик кофе.

— Всегда пожалуйста, — откликнулась та.

— Я, собственно, вот о чем, — продолжил Борг. — Вы не могли бы сказать, что будет дальше с мистером Уайлдером?

— Уайлдер… — Доктор поставил кофе на стол, взял планшет и просмотрел последние записи. — Ах да. Вы, должно быть, его сопровождающий? Мистер Берг?

— Борг. Я адвокат.

И он оправил свой пиджак как бы в подтверждение адвокатской респектабельности. Густой и теплый аромат гамбургера вызывал у него голодное головокружение.

— Что ж, мистер Борг, с ним будут обращаться так же, как с любым другим пациентом, — с набитым ртом произнес доктор. — Первым делом его погрузят в сон.

— А как скоро он сможет покинуть больницу?

— Трудно сказать. Сейчас вечер пятницы, а в понедельник будет День труда. Психиатры выйдут на работу только во вторник и смогут заняться им не раньше среды или четверга. Дальнейшее будет зависеть от результатов обследования.

— Боже правый, я и забыл про День труда! Я бы не подписал бумагу, если бы… Я к тому, что все складывается очень… неудачно.

— На вашем месте я бы не переживал на сей счет, — сказал доктор, роняя с губ хлебно-мясные крошки. — Вы как раз поступили наилучшим образом. Судите сами — вот вы, как адвокат, наверняка имеете дело с полицией?

— Нет. Мои клиенты… Короче, с полицией я дел не имею.

— Ладно, пусть так. Но вы же видели, в каком он сейчас состоянии. — Он вытер губы рукавом белого халата, оставив на нем алое пятно кетчупа. — Что, по-вашему, будет лучше: какое-то время подержать его здесь в безопасности или позволить ему бродить по улицам, пока копы не задержат его за нарушение общественного спокойствия?

Глава вторая

Он проснулся весь в поту, вдыхая спертый, зловонный воздух. В глаза светила лампочка без абажура; он лежал на откидной койке, железная рама которой крепилась цепями к стене, подобно койкам на войсковых транспортах или в тюрьмах.

— Подъем! — раздался чей-то голос, а затем послышались другие звуки: стоны, проклятия, сиплый кашель, отхаркивание, громкий пук, скрип и бряканье коек, складываемых и закрепляемых вдоль стен.