|
Да, наверно, путаница. Извините меня. Искушение открыть ей правду было велико, но он сдержался. — Ну что… вы, — он едва не назвал ее на «ты». — Не стоит извиняться. Она вдруг резко протянула вперед ладони. — Покажите вашу руку. Нет, левую. И Арч понял, что от судьбы не уйдешь. Подавая руку, он уже знал, зачем она попросила об этом. Легонько прикоснувшись к почти совсем заросшему звездчатому шрамику на костяшке среднего пальца, она прошептала утвердительно: — Вот. Ему ничего не оставалось, кроме такого же тихого подтверждения: — Да. — Арч, — выдохнула Ама. — Да. Она уцепилась за его руку так, словно он вытаскивал ее из проруби. — Но… почему?.. В том, как она задала свой мучительно короткий вопрос, уместилось многое: куда ты исчез; где ты пропадал так долго; неужели тебе было все равно, что со мной происходит; откуда взялся другой облик, и как разобраться во всей этой фантасмагории? — Пайр мой сын, — сказал невпопад Арч. — Ты угадал. — Он слишком похож на меня. — Зато ты слишком непохож на себя. Операция? — Конечно. — Я так и поняла. Но больше я ничего не понимаю. — Ты отказалась делать аборт? Только сейчас Арча осенило, что, решив рожать ребенка, она обязана была объединить лимиты с каким-нибудь мужчиной, согласно закону о демографическом регулировании. Иначе не поздоровилось бы ни матери-одиночке, ни младенцу. — Я пошла на вакуумную чистку, — стала рассказывать Ама. — Да, пошла. Ты исчез неизвестно куда. Мне пришлось отдать декадный паек за место в очереди. Иначе было бы поздно. Врачиха, сущая гадина, злая, как голодная десятиножка… Она посадила меня в кресло и стала выбривать совершенно тупым станочком. Когда я дергалась от боли, она шипела и била меня по ноге. Потом схватила тампон с дезраствором и стала протирать… Так неожиданно и очень больно… Я вскрикнула. У меня потекли слезы. Тогда она заорала, что я плаксивая блядь, трахаться горазда, а терпелки нету, и что я могу вообще уматывать на все четыре стороны со своим выблядком в матке. Так и сказала, слово в слово. Я не стерпела. Встала и сказала, что она сущая гадина, а не врач. И ушла. Я просто не могла иначе… Арч скрипнул зубами. — За очередь на хирургическую чистку мне уже нечем было платить. Я и так голодала до следующей декады. И я решила, будь что будет. — Когда ты познакомилась с Юхром? — С кем? — С твоим законным сожителем. — Лим ухаживал за мной давно. Говорил, что меня любит и сделает для меня все, чтобы я была счастливой и ни в чем не нуждалась. Он даже встречал меня по утрам и провожал на фабрику. Хотел, чтобы я бросила ту работу, говорил, она не для меня. — Ты ничего мне о нем не говорила, — заметил Арч. — Не упрекай меня. Я не хотела, чтобы вы подрались. Он спортсмен, борец, а ты забияка. Один из вас попал бы в больницу, а другой к судейскому. Я этого вовсе не хотела. — Он же понимает, что Пайр не его сын, правда? — Сначала он сказал, что ему все равно, ребенок будет наш. Правда, иногда на него находит обида и злоба. Тогда он меня бьет. А потом валяется в ногах и просит прощения… — Где он сейчас? — Нажевался вдребезги и уснул. Я прочла твой адрес у него в блокноте. Вот, пришла. — Ама… — прошептал он. — Что? — Ама… Опустив ресницы, она подставила полуоткрытые губы. |
